Венский вальс
Dec. 31st, 2006 01:47 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redtigraПока суть да дело, мы укатили в Вену на два дня. И похоже, это было глубоко правильно, хочу я вам сказать - если не считать того, что полутора - чистыми - дней на Вену мало до зубовного скрежета. Ну и мы, кажется, не приспособлены для лазания то есть для коллективных туршествований. Стоило нам попасть в коллективное облако - мы свирепели и раздражались. Однако первый присмотр свершился, в следующий раз просто махнем сами, как прошедшей весной в Венецию.
Первый за зиму холодный день - ровно на нашу венскую беготню. Хотелось успеть как можно больше, а времени было мало. Соответственно, путь был размечен чаем и глинтвейном. Бегаешь, пока не начнешь мелко, стеклянно позванивать ногами и руками. Тогда заходишь и пьешь горячее или ешь гуляшевый суп, наполовину состоящий из перца (разумный Стр предпочел куриный и огнем не дышал), отмякаешь - и тут же начинаешь засыпать, разомлев. Тут хватаешь себя за шиворот и пинком на улицу, в морозец, и марш до следующего позвякивания пальцев в кисти руки.
Замерзшая, закутанная в неожиданный густейший туман Вена красива невероятно. Но все замерзшие, включая понурившихся лошадей на Площади Героев, и их - лошадиных - кучеров с котелками на головах. Котелки были на всех, независимо от пола. Лошади печалились, пар оседал на ветках изморозью, вечером в темноте повалил крупитчатый снег, и собор Св. Стефана стал еще более резным, чем был при свете дня.
Разыскивая в темноте супную забегаловку, поназакладывали кругов по темным улочкам - и нашли Место, Которое Стрейнджеру Снилось. Это такой специальный разряд мест, последнее время регулярно попадающихся у нас на пути. Я уже перестала удивляться, а вот Стр все еще немеет на пару секунд.
Срубились в итоге в девять вечера, и всю ночь, несмотря на духоту номера, я не могла прогреться изнутри. А наутро мы проснулись в плюс восемь, и у нас было еще немного времени на побегать, и совсем не холодно, и лошади повеселели.
***
В Венском Художественно-историческом музее, если следовать русской сопроводиловке, выставляется три прекрасных художника - Гольбаин, Ван Дюк и Брюгель ст. Все правда. И Гольбаин, и Ван Дюк, и Брюгель имеют место бысть. И Рубенс, и штучный Хальс, и Кранах - Юдифь-то живьем куда как интереснее, чем в репродукции, и Дюрер, и - о! - Арчимбольдо, я никак имя запомнить не могу, конечно, я видела репродукции то тут, то там, но кто ж знал, что это шестнадцатый век, а? Интернет у меня тут никакой, так что искать репродукции и выкладывать буду по возвращении домой. И - для себя, поискать - я никогда не слышала про манеру писать на оборотной стороне доски, а таких досок мы встретили аж две - Дюрера и Босха. Оба оборота, особенно в сочетании с лицом, немного сносят крышу. Например, на обратной стороне Дюреровского юноши - старуха-жадность с иссушенной грудью и мешком золотых монет.
Мало времени, мало. Только немцев-голландцев-фламандцев и успели, и то бегом. Мало-мало-мало.
Климта вот досталось только толстенным ташеновским альбомом, купленным за неожиданные десять евро в книжном магазине на какой-то кривой улочке.
***
В качестве обязательной программы - поездка в Баден - места Бетховена и Моцарта, ах и ох. Выводят к чумной колонне, их по Европе немало, в частности в Вене есть на центральной площади. Очертания у них легко узнаваемые. За спиной у меня капризный девичий голос:
- Опять чумная колонна!
Согласно гудит басок кавалера:
- Да их ваще развелось...
***
Наш "руководитель группы" - массивный, крупный еврей по имени Миша. Говор южный, фрикативное "г" почти горбачевское, физиономия крупного верблюда - есть такая порода еврейских мужиков, похожих на верблюдов. Пока мы ждем автобуса, толкует немолодому юноше с малоприятной физиономией:
- Вот вы видели, у них тут Брейгель выставлен, да? Так вот, есть Королевская галерея в Брюсселе. Там висит точно то же самое. Те же картины, все до одного, я пересчитал. Просто те же самые! - Я поспешно разворачиваю Стр так, чтобы Миша не видел отпавшую челюсть моего благоверного и сама заодно за этим благоверным прячусь. Мне страсть как хочется дослушать. Мягкое "г" придает говоримому неописуемый оттенок. - Я пошел к ним, говорю - у вас копии или оригиналы? - Оригиналы. Тогда тут пошел - у вас копии или оригиналы? Оригиналы!
- Да, - протягивает собеседник воодушевленно, - так нас и кидают!
- Не! - Миша поднимает наставительно большой палец. - Мне потом один художник объяснил, он тоже рисовал для музея. Вот он говорит, что это у меня просто обман зрения. Чем-то они отличаются. Бывает, что рисунок один и тот же, ну вот один в один. А сам картина длиннее на пять сантиметров, или там десять. И это уже - другая картина!
Я спешно откантовываю в кусты обессиленно хрюкающего Стрейнджера.
***
Стоит ли удивляться, что по Вене от Штефана до Хундертвассера нас водила семидесятипятилетняя московско-питерская армянка по имени Джульетта, сорок лет уже живущая в Вене?
И никакого жж-вуду.
Первый за зиму холодный день - ровно на нашу венскую беготню. Хотелось успеть как можно больше, а времени было мало. Соответственно, путь был размечен чаем и глинтвейном. Бегаешь, пока не начнешь мелко, стеклянно позванивать ногами и руками. Тогда заходишь и пьешь горячее или ешь гуляшевый суп, наполовину состоящий из перца (разумный Стр предпочел куриный и огнем не дышал), отмякаешь - и тут же начинаешь засыпать, разомлев. Тут хватаешь себя за шиворот и пинком на улицу, в морозец, и марш до следующего позвякивания пальцев в кисти руки.
Замерзшая, закутанная в неожиданный густейший туман Вена красива невероятно. Но все замерзшие, включая понурившихся лошадей на Площади Героев, и их - лошадиных - кучеров с котелками на головах. Котелки были на всех, независимо от пола. Лошади печалились, пар оседал на ветках изморозью, вечером в темноте повалил крупитчатый снег, и собор Св. Стефана стал еще более резным, чем был при свете дня.
Разыскивая в темноте супную забегаловку, поназакладывали кругов по темным улочкам - и нашли Место, Которое Стрейнджеру Снилось. Это такой специальный разряд мест, последнее время регулярно попадающихся у нас на пути. Я уже перестала удивляться, а вот Стр все еще немеет на пару секунд.
Срубились в итоге в девять вечера, и всю ночь, несмотря на духоту номера, я не могла прогреться изнутри. А наутро мы проснулись в плюс восемь, и у нас было еще немного времени на побегать, и совсем не холодно, и лошади повеселели.
***
В Венском Художественно-историческом музее, если следовать русской сопроводиловке, выставляется три прекрасных художника - Гольбаин, Ван Дюк и Брюгель ст. Все правда. И Гольбаин, и Ван Дюк, и Брюгель имеют место бысть. И Рубенс, и штучный Хальс, и Кранах - Юдифь-то живьем куда как интереснее, чем в репродукции, и Дюрер, и - о! - Арчимбольдо, я никак имя запомнить не могу, конечно, я видела репродукции то тут, то там, но кто ж знал, что это шестнадцатый век, а? Интернет у меня тут никакой, так что искать репродукции и выкладывать буду по возвращении домой. И - для себя, поискать - я никогда не слышала про манеру писать на оборотной стороне доски, а таких досок мы встретили аж две - Дюрера и Босха. Оба оборота, особенно в сочетании с лицом, немного сносят крышу. Например, на обратной стороне Дюреровского юноши - старуха-жадность с иссушенной грудью и мешком золотых монет.
Мало времени, мало. Только немцев-голландцев-фламандцев и успели, и то бегом. Мало-мало-мало.
Климта вот досталось только толстенным ташеновским альбомом, купленным за неожиданные десять евро в книжном магазине на какой-то кривой улочке.
***
В качестве обязательной программы - поездка в Баден - места Бетховена и Моцарта, ах и ох. Выводят к чумной колонне, их по Европе немало, в частности в Вене есть на центральной площади. Очертания у них легко узнаваемые. За спиной у меня капризный девичий голос:
- Опять чумная колонна!
Согласно гудит басок кавалера:
- Да их ваще развелось...
***
Наш "руководитель группы" - массивный, крупный еврей по имени Миша. Говор южный, фрикативное "г" почти горбачевское, физиономия крупного верблюда - есть такая порода еврейских мужиков, похожих на верблюдов. Пока мы ждем автобуса, толкует немолодому юноше с малоприятной физиономией:
- Вот вы видели, у них тут Брейгель выставлен, да? Так вот, есть Королевская галерея в Брюсселе. Там висит точно то же самое. Те же картины, все до одного, я пересчитал. Просто те же самые! - Я поспешно разворачиваю Стр так, чтобы Миша не видел отпавшую челюсть моего благоверного и сама заодно за этим благоверным прячусь. Мне страсть как хочется дослушать. Мягкое "г" придает говоримому неописуемый оттенок. - Я пошел к ним, говорю - у вас копии или оригиналы? - Оригиналы. Тогда тут пошел - у вас копии или оригиналы? Оригиналы!
- Да, - протягивает собеседник воодушевленно, - так нас и кидают!
- Не! - Миша поднимает наставительно большой палец. - Мне потом один художник объяснил, он тоже рисовал для музея. Вот он говорит, что это у меня просто обман зрения. Чем-то они отличаются. Бывает, что рисунок один и тот же, ну вот один в один. А сам картина длиннее на пять сантиметров, или там десять. И это уже - другая картина!
Я спешно откантовываю в кусты обессиленно хрюкающего Стрейнджера.
***
Стоит ли удивляться, что по Вене от Штефана до Хундертвассера нас водила семидесятипятилетняя московско-питерская армянка по имени Джульетта, сорок лет уже живущая в Вене?
И никакого жж-вуду.
