(no subject)
May. 25th, 2006 09:11 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redtigraПо аввиной ссылке пошла читать гаспаровские письма, нашла там:
О
статьях Блока из цикла «Ибсен и Стриндберг» (такой цикл был в 12-томном собр.
соч. ) мне как раз недавно говорила одна молодая исследовательница, готовившая
некоторые из них для нового академического
издания Блока: она разыскивала их источники, и оказывалось, что эти статьи
насквозь компилятивны, почти для каждой фразы можно найти источник со словесным
совпадением. Впрочем, речь была не о стриндберговских статьях, а об одной
ибсеновской и о «Стихии и культуре». Почему Блок увлекся этими авторами, — у
меня по биографии А. Паймен сложилось такое представление (хотя прямо она этого
не говорит): переломным годом в жизни Блока был 1906: он кончил университет,
перестал получать субсидию от отца, должен был (впервые) покинуть материнский
дом, снять с женой отдельную квартиру и думать о заработке, у жены был роман с
Андреем Белым, и от всего этого в совокупности Блок в почти ребяческой обиде
настроился умереть: покончить «самоубийством в рассрочку», сведя себя в гроб
бедностью, вином и разгулом. Видимо, он рассчитывал, что это случится лет через
пять. Но этого не случилось: во-первых, здоровье оказалось крепким, во-вторых,
в «Золотом Руне» платили неслыханные гонорары, так что бедности не было, а
в-третьих, тем временем умер его отец и от своей скаредности оставил большое
наследство. Оказалось, что умирать, вроде бы, и нет надобности; а собственно пришлось
менять и психологию: вместо «все мы — обреченное поколение» настраиваться на
«на смену нам вырастут новые сильные люди»; а где уж и искать сильных людей,
как не в Скандинавии! Отсюда — Ибсен и Стриндберг.
Я немножко опешивши. С одной стороны, с другой стороны. Я не понимаю, у меня тяжелое внутреннее противоречие. Ибсена я, правда, так и не прочла (что безобразие, на самом деле), но Стриндберг мною читан весьма изрядно. И если в идею "самоубийства в рассрочку" Стриндберг прекрасно вписывается (может, и него и почерпнута идея), то вот нахождение там сильных людей для меня загадка. Сам Михаил Леонович честно признается, что Стриндберга читать не смог, посему либо он не так истолковал Паймен, либо сама Паймен не читала скандинавов, либо на английский их как-то иначе переводят. Из читаного мной Стриндберга сильных людей я помню пару, да и то в рассказах. Возразите мне, а? Кто вообще из "классических" скандинавов конца XIX - начала XX вв. не... как бы это сказать... ну скажем, не склонен к упадничеству? Хёг, Лагерквист, Энквист (о!) - отпадают в зародыше, Ибсен тоже.
О
статьях Блока из цикла «Ибсен и Стриндберг» (такой цикл был в 12-томном собр.
соч. ) мне как раз недавно говорила одна молодая исследовательница, готовившая
некоторые из них для нового академического
издания Блока: она разыскивала их источники, и оказывалось, что эти статьи
насквозь компилятивны, почти для каждой фразы можно найти источник со словесным
совпадением. Впрочем, речь была не о стриндберговских статьях, а об одной
ибсеновской и о «Стихии и культуре». Почему Блок увлекся этими авторами, — у
меня по биографии А. Паймен сложилось такое представление (хотя прямо она этого
не говорит): переломным годом в жизни Блока был 1906: он кончил университет,
перестал получать субсидию от отца, должен был (впервые) покинуть материнский
дом, снять с женой отдельную квартиру и думать о заработке, у жены был роман с
Андреем Белым, и от всего этого в совокупности Блок в почти ребяческой обиде
настроился умереть: покончить «самоубийством в рассрочку», сведя себя в гроб
бедностью, вином и разгулом. Видимо, он рассчитывал, что это случится лет через
пять. Но этого не случилось: во-первых, здоровье оказалось крепким, во-вторых,
в «Золотом Руне» платили неслыханные гонорары, так что бедности не было, а
в-третьих, тем временем умер его отец и от своей скаредности оставил большое
наследство. Оказалось, что умирать, вроде бы, и нет надобности; а собственно пришлось
менять и психологию: вместо «все мы — обреченное поколение» настраиваться на
«на смену нам вырастут новые сильные люди»; а где уж и искать сильных людей,
как не в Скандинавии! Отсюда — Ибсен и Стриндберг.
Я немножко опешивши. С одной стороны, с другой стороны. Я не понимаю, у меня тяжелое внутреннее противоречие. Ибсена я, правда, так и не прочла (что безобразие, на самом деле), но Стриндберг мною читан весьма изрядно. И если в идею "самоубийства в рассрочку" Стриндберг прекрасно вписывается (может, и него и почерпнута идея), то вот нахождение там сильных людей для меня загадка. Сам Михаил Леонович честно признается, что Стриндберга читать не смог, посему либо он не так истолковал Паймен, либо сама Паймен не читала скандинавов, либо на английский их как-то иначе переводят. Из читаного мной Стриндберга сильных людей я помню пару, да и то в рассказах. Возразите мне, а? Кто вообще из "классических" скандинавов конца XIX - начала XX вв. не... как бы это сказать... ну скажем, не склонен к упадничеству? Хёг, Лагерквист, Энквист (о!) - отпадают в зародыше, Ибсен тоже.
