Воскресное утро
Jun. 6th, 2005 10:34 pmУ перехода стоит юноша лет двадцати. В потрепанной косухе, в таких же потрепанных черных джинсах и побитых "казаках" почему-то темно-вишневого цвета. За плечами - грязноватый рюкзак, мелко вьющиеся волосы перехвачены банданой. На руках - рваные перчатки без пальцев.
Под тертой косухой - рубашка такой белизны и наглаженности, что в первый момент в голову приходит шальная мысль - она фрачная, рубашка. Это, конечно, не так, обычная мужская белая рубашка с нешироким остроугольным воротом - но такая белоснежная, что пасмурным утром кажется, будто из-под косухи вырывается сноп света.
Загорается зеленый, юноша соступает с тротуара и переходит дорогу. Становится заметно, что он довольно сильно хромает, хоть и старается держатся прямо.
Почему-то вспомнился трепотун Ыш, покусанный сородичами за то, что сохранил дар речи, утраченный остальными.
Под тертой косухой - рубашка такой белизны и наглаженности, что в первый момент в голову приходит шальная мысль - она фрачная, рубашка. Это, конечно, не так, обычная мужская белая рубашка с нешироким остроугольным воротом - но такая белоснежная, что пасмурным утром кажется, будто из-под косухи вырывается сноп света.
Загорается зеленый, юноша соступает с тротуара и переходит дорогу. Становится заметно, что он довольно сильно хромает, хоть и старается держатся прямо.
Почему-то вспомнился трепотун Ыш, покусанный сородичами за то, что сохранил дар речи, утраченный остальными.