redtigra | К вопросу о хорошем русском языке

Так получилось, что, возражая на аргументацию противной стороны в одной их фидошных эх, я кое-что - коряво, быть может, но - сформулировала; и впрямь, пожалуй, сохраню его здесь. А то

lenkao грозится сделать это сама, а это уж было бы натуральное свинство с моей стороны :)

Суть разговора заключается в вопросе, кому это нужно - правильно говорить вообще и отличать "одеть" от "надеть" в частности.

Можно, я малость порассуждаю на эту тему? А кому неинтересно - просто
пролистнет, я не обижусь.

Дело - для меня по крайней мере - не в грамотности как в социальном факторе. И
грамотная, но выхолощенная речь не привлекательна для меня. Я просто люблю
язык. Hе настолько, чтобы заниматься филологией и языкознанием профессионально,
но настолько, чтобы получать эстетическое удовольствие и развивать эстетическое
чутье.

"Одеть" и "надеть" разные глаголы даже не потому, что один совершенный, а
другой несовершенный - а просто потому, что они обозначают разные действия,
производимые по отношению к разным объектам. Одевают кого-то, надевают
что-то, это не придирка, это качественное различие, серьезный оттенок
значения. Излишество? Вполне вероятно. Язык вообще изобилует излишествами (и не
только язык, отвлекусь на мгновение. Телефонная связь отчетливо демонстрирует,
что с информационной точки зрения диапазон частот, воспринимаемых человеческим
ухом, избыточен - казалось бы). Для сохранения коммуникационного уровня русский
язык более, чем избыточен. Простится мне избитое напоминание, но уж очень точно
выписан типаж - Эллочка-людоедочка сохраняла способность к коммуникациям с
тремя десятками активных идиом в словаре. И общалась, как мы помним, и даже
пользовалась определенным успехом. То есть для передачи жизненно важной
информации богатый язык не нужен. Это правда. Он нужен для нюанса, для
обозначения иногда едва уловимой разницы, для настроения, для создания
контекстуального поля. Человек, утверждающий единство "одеть" и "надеть" просто
не видит разницы - строго говоря, это не грех, я, например, не различаю
вкусовых оттенков рыбы и морепродуктов и не слишком разбираюсь в пиве и водке
со вкусовых точек зрения. Hо это не объективная реальность, а субъективная
слепота, нечувствительность к языку как к живому организму.

Литературный язык развивается век за веком по собственным законом,
прокладывается, как тропинки в заросшем парке, пересекается и взаимодействует с
разговорным языком, меняется мировоззрение, меняются нормы и рода, а стремление
к точному описанию остается (поэтому я печалюсь о светлой памяти кофе мужского
рода, но на британский флаг не рвусь из-за этого). А основой для этих законов
является трудновербализуемое чувство прекрасного, эстетического удовлетворения
- и как всякая эстетика, она не должна быть жесткой и кастрированной - не стоит
отказывать Алешковскому в эстетической ценности из-за большого количесва
матершины, например. И - как всякая эстетика - она субъективна в каждом частном
случае, но в итоге возникает суперпозиция культурного, национального масштаба.

(Я не буду говорить о своем проецировании внимания к собеседнику и обсуждаемой
теме на язык говорящего - для меня это столь же очевидно, сколь для многих
спорно. Скажу лишь, что я очень ценю вдумчивую речь вне зависимости от
словарного запаса - впрочем, по возникновении вдумчивости запас наживется
быстро, поскольку недостаток выразительных средств будет тяжел.)

Я люблю людей, которые хорошо говорят и пишут, по двум причинам - во-первых,
потому, что я вообще люблю людей, которые что-либо делают хорошо; во-вторых,
потому что мне доставляет удовольствие внимание другого человека к тому, что
привлекает мое внимание, мне приятно видеть общий источник удовольствия и
изучения. Мне нравятся писатели, ощущающие слово живым; я люблю образную речь,
и я люблю хорошее письмо. Внимание к языку представляется мне вниманием к
собеседнику, аккуратность и точность приятны, а умение видеть нюансы и
взаимовлияния - радует.

Конечно, избыточность словарного запаса - прежде всего дань эстетике и точности
передачи, и лишь потом - функциональности. И мне это по вкусу. Действительно -
какая разница, "одень маску" или "надень маску", был бы здоров. Hо хорошая
литература, книги, вызывающие перехват сердца, вырастают из внимания к слову -
выраженного по-разному, скажем, резковато-точный Хэм или ехидно-точный Во,
параллелей-противопоставлений можно проводить много. Вернее, не совсем так. Из
просто любви к слову вырастют эстетствующие пустышки - я их последнее время
часто встречаю среди образчиков постмодернизма. Из таланта и невнимания к языку
получаются тяжело читаемые книги, их могут прочесть немногие. А из сочетания
того и другого рождаются книги-колодцы, книги-всё, книги-счастье,
книги-любовь.( Это не моя мысль, во избежание, я ее украла.)

Хороший язык - такое же неотъемлемое свойство хорошей литературы и хорошей
беседы, как аккуратный стежок и тщательно обработанный край - свойство
действительно хорошей одежды. С точки зрения тепла, край, обработанный тяп-ляп,
маловажен. так что - да, это вопрос эстетики в первую очередь.

О свободе в обращении со словом человека грамотного и неуклюжести человека
безграмотного, пытающейся замаскироваться под пресловутую свободу, хорошо
писала Ленка Виноградова. Уж как вольно обращался со словом Бродский - странно,
что слова ему ни разу по физиономии не съездили. Хотя, возможно, и съездили :)

Конечно же, то, что я высказываю, субъективно, и я не истина в последней
инстанции. И спорить не буду - просто попыталась объяснить собственную
мотивацию, хотя, боюсь, не самым удачным образом - трудно формулировать
сердечные привязанности. Так или иначе - каждый имеет право говорить как
считает нужным, а я - делать собственные вводы из того, _как_ он говорит. Вот.