![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redtigraПо поводу моего постинга несколькодневной давности и комментария Тикки к нему - вспомнил Стрейнджер некогда рассказанную мной историю и предложил записать. Что я и делаю вкратце.
Следует сказать, что я дружила с дочерью моей тренера - мы жили в трех этажах друг от друга - и знаю историю, можно сказать, из первых рук.
Случилась она - история - в те времена, когдя я еще активно занималась верховой ездой на конюшне, ну скажем, "NN". Конюшня была хорошая, как раз, когда я стала туда ходить, ее откупил "NN" и перестроил полностью - грамотно, тепло, красиво. Основной доход был гэговый - лошади были каскадные, и персонал - сплошь каскадеры.
(Кобыла Вронского в американской "Анне Карениной" в момент падения - это наша ганноверская сволочь Ганс, отдавивший мне ногу кованым копытом, туша. Звезду ему рисовали цинковой мазью...)
Дополнительный источник дохода состоял в покупке орловских рысков, кастрации, подготовке под упряжь и перевозке за рубеж, в основном, в Англию. Помогал во всяких таможенных тонкостях какой-то высокопоставленный финн, назовем его, к примеру, Томас. Его кобыла, тонкая, высокая, крепкая и очень красивая, стояла у нас же. Ее холили, кормили, бегали, и сам он приезжал едва не каждый день. Разумеется, финн был в нежнейших отношениях с руководством конюшни в целом и с моей тренером В.Л., по совместительству одной из хозяев (хозяек?) - в частности.
В один прекрасный день Томас растаскивал своих подравшихся борзых - и сломал руку, поскольку песики не маленькие. Это не уняло его конноспортивный пыл, и на манеже регулярно можно было увидеть Томаса, рассекающего верхом и бережно держащего перед собой люльку загипсованной руки.
Так продолжалось больше месяца, потом перелом сросся, гипс сняли, и две недели Томас скакал при полном параде.
Потом недели борзые подрались снова, и Томас снова залил руку в гипс - на этот раз другую.
- Нет, ты потумай, - с мягким скандинавским акцентом сказал он Вете, соскальзыва с седла и охлопывая кобылу здоровой рукой. - Потумай только, если пы я сломал опе руки однофременно! Я пы не смог есдить верхом!
Вета (так мы для краткости за глаза именовали В.Л.), на язык скорая и в своем кругу весьма непосредственная, от души всплеснула руками и выпалила:
- Вы посмотрите на него! Он бы верхом ездить не смог!! А писать ты бы смог?!!
К вопросу о приоритетах...
Следует сказать, что я дружила с дочерью моей тренера - мы жили в трех этажах друг от друга - и знаю историю, можно сказать, из первых рук.
Случилась она - история - в те времена, когдя я еще активно занималась верховой ездой на конюшне, ну скажем, "NN". Конюшня была хорошая, как раз, когда я стала туда ходить, ее откупил "NN" и перестроил полностью - грамотно, тепло, красиво. Основной доход был гэговый - лошади были каскадные, и персонал - сплошь каскадеры.
(Кобыла Вронского в американской "Анне Карениной" в момент падения - это наша ганноверская сволочь Ганс, отдавивший мне ногу кованым копытом, туша. Звезду ему рисовали цинковой мазью...)
Дополнительный источник дохода состоял в покупке орловских рысков, кастрации, подготовке под упряжь и перевозке за рубеж, в основном, в Англию. Помогал во всяких таможенных тонкостях какой-то высокопоставленный финн, назовем его, к примеру, Томас. Его кобыла, тонкая, высокая, крепкая и очень красивая, стояла у нас же. Ее холили, кормили, бегали, и сам он приезжал едва не каждый день. Разумеется, финн был в нежнейших отношениях с руководством конюшни в целом и с моей тренером В.Л., по совместительству одной из хозяев (хозяек?) - в частности.
В один прекрасный день Томас растаскивал своих подравшихся борзых - и сломал руку, поскольку песики не маленькие. Это не уняло его конноспортивный пыл, и на манеже регулярно можно было увидеть Томаса, рассекающего верхом и бережно держащего перед собой люльку загипсованной руки.
Так продолжалось больше месяца, потом перелом сросся, гипс сняли, и две недели Томас скакал при полном параде.
Потом недели борзые подрались снова, и Томас снова залил руку в гипс - на этот раз другую.
- Нет, ты потумай, - с мягким скандинавским акцентом сказал он Вете, соскальзыва с седла и охлопывая кобылу здоровой рукой. - Потумай только, если пы я сломал опе руки однофременно! Я пы не смог есдить верхом!
Вета (так мы для краткости за глаза именовали В.Л.), на язык скорая и в своем кругу весьма непосредственная, от души всплеснула руками и выпалила:
- Вы посмотрите на него! Он бы верхом ездить не смог!! А писать ты бы смог?!!
К вопросу о приоритетах...
