Приезжал пару недель назад первый мой рабочий гуру и по совместительству друг-приятель, Илья. Я Илюхины нечастые приезды люблю, поскольку можно на пару посидеть поиграть на две гитарки и попеть; правда, раз от разу получается все более не так - отсутствие практик регулярных сказывается. Правда, голос отработал неожиданно точно даже без распевки, но пальцы, конечно, проще было склеить.
А еще я подсадила Илью на лошадь. почти буквально. Когда мы подружились, я уже не ездила, но скучала сильно и Илюху рассказами засыпала по самую ненизкую маковку. Илья у нас человек дела, пошел, нашел конюшню, подружился с людьми, теперь катается по области, в соревнования конкурные вылез, хоть и безуспешно, а главное...
Купил лошадь.
Кобылу-полуторалетку. Папа - текинец, мама - белорусская упряжная, такая вот компания. Купили пополам со знакомой тренером за 400 баксов, поставили в Петергофе за смешные деньги, но в них не входит не то, что выбег кобылки, а даже еда, так что они мотаются в Петергоф через день по очереди - ездить, отследить поставки корма, вычистить, ну все, словом, как положено.
Я в восхищении, признаюсь.
Рассказывал со смаком, как они ее искали - папаша чемпионистый, в очередь за жеребцами записываются. а им подфартило, как везли ее откуда-то из-под Пскова, что ли, как перекупили ее у цыган, как он держал ее в коневозке за морду, и она сама научилась подавать корпус при поворотах... словом, счастлив человек.
- И вот, - рассказывает Илья, - привезли мы ее и пустили в леваду гулять, с другими кобылами знакомиться. А в соседней леваде носился жеребец. И вдруг встал как вкопанный, и тянется весь к кобыльему загону, и трепещет весь, аж запенил. Смотрим мы - а наша новенькая-то! Тылом к нему повернулась и... понимаешь, как бы это... Словом, в охоте кобылка, да еще в какой! Зову Татьяну. Она приходит, смотрит, затем упирает руки в боги, притоптывет и говорит:
- Нет, ну надо же, а?! Смотрели- смотрели кобылу, выбирали-выбирали - и на тебе. Блядь оказалась...
А еще я подсадила Илью на лошадь. почти буквально. Когда мы подружились, я уже не ездила, но скучала сильно и Илюху рассказами засыпала по самую ненизкую маковку. Илья у нас человек дела, пошел, нашел конюшню, подружился с людьми, теперь катается по области, в соревнования конкурные вылез, хоть и безуспешно, а главное...
Купил лошадь.
Кобылу-полуторалетку. Папа - текинец, мама - белорусская упряжная, такая вот компания. Купили пополам со знакомой тренером за 400 баксов, поставили в Петергофе за смешные деньги, но в них не входит не то, что выбег кобылки, а даже еда, так что они мотаются в Петергоф через день по очереди - ездить, отследить поставки корма, вычистить, ну все, словом, как положено.
Я в восхищении, признаюсь.
Рассказывал со смаком, как они ее искали - папаша чемпионистый, в очередь за жеребцами записываются. а им подфартило, как везли ее откуда-то из-под Пскова, что ли, как перекупили ее у цыган, как он держал ее в коневозке за морду, и она сама научилась подавать корпус при поворотах... словом, счастлив человек.
- И вот, - рассказывает Илья, - привезли мы ее и пустили в леваду гулять, с другими кобылами знакомиться. А в соседней леваде носился жеребец. И вдруг встал как вкопанный, и тянется весь к кобыльему загону, и трепещет весь, аж запенил. Смотрим мы - а наша новенькая-то! Тылом к нему повернулась и... понимаешь, как бы это... Словом, в охоте кобылка, да еще в какой! Зову Татьяну. Она приходит, смотрит, затем упирает руки в боги, притоптывет и говорит:
- Нет, ну надо же, а?! Смотрели- смотрели кобылу, выбирали-выбирали - и на тебе. Блядь оказалась...