...что, как легко догадаться, означает, что мы снова дома, на Васильевском.
Просто ум заходит за разум при взгляде на то, что две германских жительницы в состоянии сделать с одной отдельно взятой квартирой. Правда, они чисто вымыли пол, это несомненный плюс, обычно редкодостижимый при нашем разгвоздяйстве.
И все-таки.
Как можно было не найти крышку от сковородки, закрыть сковородку крышкой от кастрюли и прижать эту крышку хорошенько, так что она села, как притертая, нож некуда засунуть, и сковорода закрыта, теперь намертво, без малейшей надежды на открытие? А я ее очень любила, между прочим, она была высокая и толстостенная.
Как можно было заморозить свежеразмороженный холодильник до состояния незакрывающейся дверцы? То есть я знаю как - незакрытой морозилкой, но небо, при чем тут мы?
Как можно было сломать напополам вертикальный механизм смыва в бачке?
Как можно было отодрать занавески так, как это не удавалось нашим кошкам в самые неусидчивые дни?
Чем, наконец, думают люди, ставящие чугунную пепельницу каслинского литья как подставку под посудные мочалки (!!!), а бычками забивающие всклянь банку для воды, которую использует Стр при рисовании?
Словом, чума.
Тем не менее, навык наш перелетный обживать всякие места служит добрую службу - в день мы учинили привычный бардак; коты носятся по квартире и пытаются линять, на кухонном столе воцарились моя трубка и табак и стрейнджериные краски и инструменты; в сортире, совмещенном с ванной, уже валяется альбомчик "Старые нидерландские и немецкие мастера" - и это только начало; пространство вокруг видика засыпано обложками от кассет; кофейно-чайные чашки моются скопом; джезвы тесянтся, принимая новенькую из Турции...
Словом, мы дома. Милости просим. Сегодня или завтра Стрейнджер обещает починить унитаз...
Просто ум заходит за разум при взгляде на то, что две германских жительницы в состоянии сделать с одной отдельно взятой квартирой. Правда, они чисто вымыли пол, это несомненный плюс, обычно редкодостижимый при нашем разгвоздяйстве.
И все-таки.
Как можно было не найти крышку от сковородки, закрыть сковородку крышкой от кастрюли и прижать эту крышку хорошенько, так что она села, как притертая, нож некуда засунуть, и сковорода закрыта, теперь намертво, без малейшей надежды на открытие? А я ее очень любила, между прочим, она была высокая и толстостенная.
Как можно было заморозить свежеразмороженный холодильник до состояния незакрывающейся дверцы? То есть я знаю как - незакрытой морозилкой, но небо, при чем тут мы?
Как можно было сломать напополам вертикальный механизм смыва в бачке?
Как можно было отодрать занавески так, как это не удавалось нашим кошкам в самые неусидчивые дни?
Чем, наконец, думают люди, ставящие чугунную пепельницу каслинского литья как подставку под посудные мочалки (!!!), а бычками забивающие всклянь банку для воды, которую использует Стр при рисовании?
Словом, чума.
Тем не менее, навык наш перелетный обживать всякие места служит добрую службу - в день мы учинили привычный бардак; коты носятся по квартире и пытаются линять, на кухонном столе воцарились моя трубка и табак и стрейнджериные краски и инструменты; в сортире, совмещенном с ванной, уже валяется альбомчик "Старые нидерландские и немецкие мастера" - и это только начало; пространство вокруг видика засыпано обложками от кассет; кофейно-чайные чашки моются скопом; джезвы тесянтся, принимая новенькую из Турции...
Словом, мы дома. Милости просим. Сегодня или завтра Стрейнджер обещает починить унитаз...