redtigra | Антропоморфное

Кошачьи характеры проступают под шум пылесоса, как молочные узоры на прогретой бумаге.

Джерка, баловень, живущий с мамой и папой всю жизнь, по сей день, бывает, бегает к маме утешаться, а ведь ей, наверное, девять уже - Джерка просто испаряется как только на горизонте появляется колесное хоботное. Только что лежала пузом кверху, вальяжно хватая мохнатой лапой занавески, и вот нету. Она на всякий случай боится всего громкого: первое место в списке пугалок держат дети от года, при виде которых кошка просто дезинтегрируется, а потом, по их уходу, собирается обратно, используя грохот хрустиков в миске как путеводную нить. Пылесос - второй по ужасу, кот не дезинтегрируется, но просто исчезает, оставив в воздухе ощущение "я тут только что был".

Лямбда, плюшевый мишка, от пылесоса старается уйти с достоинством. Это удается, если только не нужно расходиться в узком проходе, когда пылесос хочет войти в коридор, а Лямбда, соответственно, хочет выйти. Достоинство временно запихивается подальше, и плюшевый медведь превращается в плюшевую козу - прыг-прыг-прыг на вытянутых лапах, по стенке, в комнату, и сразу куда повыше. Лямбда всю жизнь провела подле пылесосов и в принципе в курсе, что они не причиняют вреда котам; но все случается в первый раз, написано на ее плюшевой морде - с плюшевостью удивительно естественно сочетается прожженное хитрованство пары когдатошних бродячих месяцев жизни. Одомашненный Гаврош, востребованный муравьед, Лямбда уверена, что better safe then sorry.

И только Робин, по общему признанию, второй после богов, то есть после нас, старейший и продвинутейший переводчик и проводник между кошачьей семьей и нами, жмурится в своем логове в нижнем отделении книжной полки. Когда пылесос приближается к нему, он поворачивается набок и смотрит на меня искоса, на морде его написана Причастность Тайнам - мы же с тобой знаем, говорит хитрая, почти тюленья морда, мы же не глупые кошки, мы стоим по ту сторону Знания. Тому, Кто Знает, не страшны никакие хоботные - сколько их сменилось, ни один не вырвался ни разу из хозяйских рук, не посмел причинить вред маленьким хозяевам дома. Рыба валяется на боку и смотрит на меня Взглядом Посвященного.

Однако если нагнуться и погладить, почувствуешь, как напряжены мышцы под черной шкуркой. Тайны Тайнами, а все-таки пылесосы неприятный народ.

И чтобы убедиться, что положение его все столь же высоко, Робин наставительно хлопает лапой безответную швабру, елозящую под стеллажом.