Про "Убить пересмешника", на память
Jan. 22nd, 2011 08:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redtigra"Убить пересмешника" переводила на русский язык Нора Галь - человек величайшего языкового чутья, практически уникального на мой взгляд.
И все равно в оригинале книга производит еще более сокрушительное впечатление. Я люблю многие книги, но отдаю себе отчет в собственной пристрастности; "Убить пересмешника" для меня в этом плане особняком - я искренне считаю, Что человек, прошедший мимо этой книги, потерял что-то, нечто такое, что нельзя восполнить никак иначе, чем прочтя. Впервые я ее прочла... в первых классах, наверное, во всяком случае, к четвертому классу я уже точно знала ее близко к тексту и читала не раз. А до оригинала вот добралась сейчас, читала взахлеб и, нестыдно сказать, в нескольких местах предательски хлюпала носом. Русский текст очень силен; английскому - может, в силу меньшего знания, а значит, меньшей привычки и сниженного иммунитета - не удается противостоять вовсе. Мне понадобилось время, чтобы втянуться - как, оказывается, на самом деле иначе звучит южный язык - но к концу первой главы все случилось; те слова, которые я не знала, я почти всегда помнила из прежнего чтения.
Так звучит русский текст, а так - английский:
Даже сейчас, когда я просто копировала эту фразу, чтобы перенести в семаджик, по мне побежали мурашки, и стало зябко. Это empty - куда более емкое, чем предложенное "не заряжено". Оно не просто не заряжено, оно пусто, изначально пусто, там ничего не было и быть не могло. Реальность Мейкомба сильно сглаживается, оказалось, русским языком; английский суше и совершенно безжалостен.
Временами от удачного перевода каких-то мелочей захватывает дух. Я даже не буду особо останавливаться на "Глазастике", блестящем, с моей точки зрения, переводе оригинального Scout. Но скажем, момент узнавания Страшилы, Когда Аттикус ласково поправляет очумевшего ребенка, выпалившего "Привет, Страшила!" - в оригинале Аттикус говорит ей "Mr. Arthur, honey". Это обращение переводится на русский множеством разных существительных и прилагательных, более всего распространено "милая"; сама я в последнюю очередь подумала бы о том варианте, который вошел в книгу. Галь перевела: "Мистер Артур, дружок" - и для меня это абсолютно точное интонационное попадание. Если бы Аттикус говорил по-русски, он бы сказал именно "дружок".
Мне хочется сказать с благодарностью о невероятном внимании Галь к знакам препинания, к пунктуации, особенно в оформлении прямой речи и диалогов. В принципе, неаттрибутированные высказывания - не ее изобретение, так в оригинале:
Однако в ряде случаев Галь распространяет это оформление и на текст, в оригинале обозначенный пунктуацией:
Оригинал:
Перевод:
Строго следуя букве текста, полагалось бы оформить прямую речь - и текст распался бы на куски. Пара кавычек и несколько тире зримо разодрали бы монолог - и даже более тире, чем кавычки, они словно отделили бы Аттикуса, вынесли его немного вне текста. Я отдаю себе отчет, насколько субъективно такое восприятие; но так уж есть.
Несколько озадачивает меня многоточие в конце, возникшее в переводе, но отсутствующее в оригинале. Не могу понять, какую роль ему тут назначено играть. В пересказе Стивени нет ни задумчивости, ни неуверенности, ничего, что интонационно оправдывало бы многоточие. Это одно из недоумений, связанных с переводом и возникших по прочтении оригинала.
Второе недоумение - это смена времени почти в самом конце, когда Глазастик, постояв на крыльце Рэдли, влезает вдруг в его шкуру. Кстати, само описание этого влезания - еще одно место, где напряженность и звенящая точность английского текста теряется даже в великолепном переводе Галь.
Так выглядит перевод:
А вот оригинал:
Мне кажется очень важным появление притяжательного his во втором абзаце. В первом предложении они the children, а во втором - уже his, его, и останутся таковыми. Это момент возникновения связки, момент, когда Страшила становится не один. В русском языке это выглядело бы нарочито, но в результате "дети Страшилы" выглядяит немного... внезапно.
И - не "кругом светло", а "ночь исчезла". Это разный субъект, и это тоже важно. Это не только описание картинки, но и собственно процесс того, что происходит с Глазастиком; прозрение - как оно есть. Слово "прозрение" невозможно вообразить в тексте романа (разве что Глазастик пришла бы спрашивать отца, что это значит), и его там нет, а есть - in my mind, the night faded.
Но вернемся к недоумению. Дальнейший перевод выглядит так:
Кажется, это единственное повествовательное (не монологовое) место в книге, где время меняется на настоящее. В оригинале ничего подобного не происходит:
Я не могу понять, зачем это было сделано. Создать впечатление нереальности, катарсиса? - не знаю, не могу понять. По прочтении оригинала мне это настоящее время бросилось в глаза - оно не нужно совсем. Пережив этот опыт, Глазастик засыпает под чтение "Серого привидения", потому что она вовсе не испугалась, и вообще, настоящее страшное бывает только в книгах. Глазастик же не философ, хотя и очень думающий человечек. Джим, который является духом и искрой, переживает катарсис, как и полагается, в полном отрубе, потому что истина изреченная не истина вообще, а Страшила, спасший им жизнь, не должен быть во плоти; для Глазастика, наоборот, все именно так, как должно быть, все встало на место, опыт уложен внутри,у него есть свои стадии - ощущение старости, глаза, скошенные на нос, думы об алгебре и о том, что Джим все проспал и не увидел Страшилу. Опыт Глазастика конечен, рассказчица никогда не внутри опыта, она уже за ним. Мне кажется это важным, а смена времени нарочитой и неуместной.
И все равно перевод великий. Великий, в частности, совершенной интонационной точностью, каким-то невероятным чутьем, увязывающим героев с языком. Отчасти, конечно, это и сильнейшее обаяние "южного" текста, "южные" тексты вообще какие-то более атмосферные, что ли; но важно не просто его слышать - это и я уже могу, а - сделать, передать; я пыталась несколько фраз переводить про себя, просто из интереса - получалось "типичное не то", как фальшивые елочные игрушки.
У меня создается впечатление, что переводы все-таки читать надо. Хорошие, конечно, когда они есть, но на классику их немало все-таки. А потом читать оригинал. Получается, словно в стереоочки смотришь, только измерений не три.
И все равно в оригинале книга производит еще более сокрушительное впечатление. Я люблю многие книги, но отдаю себе отчет в собственной пристрастности; "Убить пересмешника" для меня в этом плане особняком - я искренне считаю, Что человек, прошедший мимо этой книги, потерял что-то, нечто такое, что нельзя восполнить никак иначе, чем прочтя. Впервые я ее прочла... в первых классах, наверное, во всяком случае, к четвертому классу я уже точно знала ее близко к тексту и читала не раз. А до оригинала вот добралась сейчас, читала взахлеб и, нестыдно сказать, в нескольких местах предательски хлюпала носом. Русский текст очень силен; английскому - может, в силу меньшего знания, а значит, меньшей привычки и сниженного иммунитета - не удается противостоять вовсе. Мне понадобилось время, чтобы втянуться - как, оказывается, на самом деле иначе звучит южный язык - но к концу первой главы все случилось; те слова, которые я не знала, я почти всегда помнила из прежнего чтения.
Дальше всё было как во сне: вернулись присяжные, они двигались медленно, будто пловцы под водой, и голос судьи Тейлора доносился слабо, словно издалека. И тут я увидела то, что замечаешь, на что обращаешь внимание, только если у тебя отец адвокат, и это было всё равно, что смотреть, как Аттикус выходит на середину улицы, вскидывает ружьё, спускает курок, — и всё время знать, что ружьё не заряжено.
Так звучит русский текст, а так - английский:
What happened after that had a dreamlike quality: in a dream I saw the jury return, moving like underwater swimmers, and Judge Taylor’s voice came from far away and was tiny. I saw something only a lawyer’s child could be expected to see, could be expected to watch for, and it was like watching Atticus walk into the street, raise a rifle to his shoulder and pull the trigger, but watching all the time knowing that the gun was empty.
Даже сейчас, когда я просто копировала эту фразу, чтобы перенести в семаджик, по мне побежали мурашки, и стало зябко. Это empty - куда более емкое, чем предложенное "не заряжено". Оно не просто не заряжено, оно пусто, изначально пусто, там ничего не было и быть не могло. Реальность Мейкомба сильно сглаживается, оказалось, русским языком; английский суше и совершенно безжалостен.
Временами от удачного перевода каких-то мелочей захватывает дух. Я даже не буду особо останавливаться на "Глазастике", блестящем, с моей точки зрения, переводе оригинального Scout. Но скажем, момент узнавания Страшилы, Когда Аттикус ласково поправляет очумевшего ребенка, выпалившего "Привет, Страшила!" - в оригинале Аттикус говорит ей "Mr. Arthur, honey". Это обращение переводится на русский множеством разных существительных и прилагательных, более всего распространено "милая"; сама я в последнюю очередь подумала бы о том варианте, который вошел в книгу. Галь перевела: "Мистер Артур, дружок" - и для меня это абсолютно точное интонационное попадание. Если бы Аттикус говорил по-русски, он бы сказал именно "дружок".
Мне хочется сказать с благодарностью о невероятном внимании Галь к знакам препинания, к пунктуации, особенно в оформлении прямой речи и диалогов. В принципе, неаттрибутированные высказывания - не ее изобретение, так в оригинале:
Он уверял, будто все древние египтяне так ходили; я сказала — тогда непонятно, как они ухитрялись ещё что-то делать, но Джим сказал — они сделали куда больше американцев, они изобрели туалетную бумагу и вечное бальзамирование, и что бы с нами было, если б не они? Аттикус сказал мне — отбрось прилагательные, и тогда всё выйдет правильно.
Однако в ряде случаев Галь распространяет это оформление и на текст, в оригинале обозначенный пунктуацией:
Оригинал:
According to Miss Stephanie Crawford, however, Atticus was leaving the post office when Mr. Ewell approached him, cursed him, spat on him, and threatened to kill him. Miss Stephanie (who, by the time she had told it twice was there and had seen it all — passing by from the Jitney Jungle, she was) —Miss Stephanie said Atticus didn’t bat an eye, just took out his handkerchief and wiped his face and stood there and let Mr. Ewell call him names wild horses could not bring her to repeat. Mr. Ewell was a veteran of an obscure war; that plus Atticus’s peaceful reaction probably prompted him to inquire, “Too proud to fight, you nigger-lovin’ bastard?” Miss Stephanie said Atticus said, “No, too old,” put his hands in his pockets and strolled on. Miss Stephanie said you had to hand it to Atticus Finch, he could be right dry sometimes.
Перевод:
По словам мисс Стивени Кроуфорд, дело было так: Аттикус выходил с почты, к нему подошёл мистер Юэл, обругал его, плюнул ему в лицо и погрозился убить. Мисс Стивени сказала (а когда она рассказывала это второй раз, уже выходило, будто она всё видела своими глазами по дороге из бакалейной лавки) — Аттикус и бровью не повёл, только вынул платок, утёрся и стоял и слушал, как мистер Юэл честил его, да такими словами, что она их нипочём не повторит, скорей язык себе откусит. Мистер Юэл ну и разошёлся, а тут ещё Аттикус никак не отвечал на его брань, он и говорит: что, говорит, черномазым пятки лизать не гордый, а драться гордый? Нет, сказал Аттикус, просто старый, сунул руки в карманы и пошёл прочь, рассказывала мисс Стивени. Уж в этом Аттикусу Финчу не откажешь — он иной раз так срежет…
Строго следуя букве текста, полагалось бы оформить прямую речь - и текст распался бы на куски. Пара кавычек и несколько тире зримо разодрали бы монолог - и даже более тире, чем кавычки, они словно отделили бы Аттикуса, вынесли его немного вне текста. Я отдаю себе отчет, насколько субъективно такое восприятие; но так уж есть.
Несколько озадачивает меня многоточие в конце, возникшее в переводе, но отсутствующее в оригинале. Не могу понять, какую роль ему тут назначено играть. В пересказе Стивени нет ни задумчивости, ни неуверенности, ничего, что интонационно оправдывало бы многоточие. Это одно из недоумений, связанных с переводом и возникших по прочтении оригинала.
Второе недоумение - это смена времени почти в самом конце, когда Глазастик, постояв на крыльце Рэдли, влезает вдруг в его шкуру. Кстати, само описание этого влезания - еще одно место, где напряженность и звенящая точность английского текста теряется даже в великолепном переводе Галь.
Так выглядит перевод:
Днём… Мне представилось — кругом светло. День на дворе, и все соседи заняты своими делами. Мисс Стивени спешит через дорогу поделиться с мисс Рейчел самой последней новостью. Мисс Моди наклонилась над своими азалиями. Лето, и двое детей вприскочку бегут по тротуару, а вдалеке им навстречу идёт человек. Он машет рукой, и дети наперегонки мчатся к нему.
Всё ещё лето, и двое детей подходят ближе. Мальчик понуро плетётся по тротуару и волочит за собой удилище. А отец подбоченился и ждёт. Лето, и дети играют с приятелем в палисаднике, сами сочиняют и представляют какую-то непонятную пьеску.
Осень, и двое детей дерутся на тротуаре перед домом миссис Дюбоз. Мальчик помогает сестре подняться, и они идут домой. Осень, и двое детей торопятся в школу, скрываются за углом, потом возвращаются домой, и по их лицам видно, радостный у них был день или печальный. Они останавливаются перед виргинским дубом, и на лицах — восторг, изумление, испуг.
Зима, и его дети дрожат от холода у калитки — чёрные тени на фоне пылающего дома. Зима, и человек выходит на улицу, роняет очки и стреляет в собаку.
Лето, и он видит — у его детей разрывается сердце. Снова осень, и детям Страшилы нужна его помощь.
А вот оригинал:
Daylight... in my mind, the night faded. It was daytime and the neighborhood was busy. Miss Stephanie Crawford crossed the street to tell the latest to Miss Rachel. Miss Maudie bent over her azaleas. It was summertime, and two children scampered down the sidewalk toward a man approaching in the distance. The man waved, and the children raced each other to him.
It was still summertime, and the children came closer. A boy trudged down the sidewalk dragging a fishingpole behind him. A man stood waiting with his hands on his hips. Summertime, and his children played in the front yard with their friend, enacting a strange little drama of their own invention.
It was fall, and his children fought on the sidewalk in front of Mrs. Dubose’s. The boy helped his sister to her feet, and they made their way home. Fall, and his children trotted to and fro around the corner, the day’s woes and triumphs on their faces. They stopped at an oak tree, delighted, puzzled, apprehensive.
Winter, and his children shivered at the front gate, silhouetted against a blazing house. Winter, and a man walked into the street, dropped his glasses, and shot a dog.
Summer, and he watched his children’s heart break. Autumn again, and Boo’s children needed him.
Мне кажется очень важным появление притяжательного his во втором абзаце. В первом предложении они the children, а во втором - уже his, его, и останутся таковыми. Это момент возникновения связки, момент, когда Страшила становится не один. В русском языке это выглядело бы нарочито, но в результате "дети Страшилы" выглядяит немного... внезапно.
И - не "кругом светло", а "ночь исчезла". Это разный субъект, и это тоже важно. Это не только описание картинки, но и собственно процесс того, что происходит с Глазастиком; прозрение - как оно есть. Слово "прозрение" невозможно вообразить в тексте романа (разве что Глазастик пришла бы спрашивать отца, что это значит), и его там нет, а есть - in my mind, the night faded.
Но вернемся к недоумению. Дальнейший перевод выглядит так:
Мелкий-мелкий дождик, огни уличных фонарей расплылись и затуманились. Я иду домой и чувствую, что я очень старая, а потом я скашиваю глаза и гляжу на кончик своего носа — на нём сидят мелкие капельки дождя, а потом у меня начинает кружиться голова, и я поскорей перестаю косить. Я иду домой и думаю: есть что рассказать Джиму. Ох, и разозлится же он, что всё прозевал, наверно, целую неделю и разговаривать со мной не будет. Я иду домой и думаю: мы с Джимом будем ещё расти, но нам мало чему осталось учиться, разве что алгебре.
Кажется, это единственное повествовательное (не монологовое) место в книге, где время меняется на настоящее. В оригинале ничего подобного не происходит:
The street lights were fuzzy from the fine rain that was falling. As I made my way home, I felt very old, but when I looked at the tip of my nose I could see fine misty beads, but looking cross-eyed made me dizzy so I quit. As I made my way home, I thought what a thing to tell Jem tomorrow. He’d be so mad he missed it he wouldn’t speak to me for days. As I made my way home, I thought Jem and I would get grown but there wasn’t much else left for us to learn, except possibly algebra.
Я не могу понять, зачем это было сделано. Создать впечатление нереальности, катарсиса? - не знаю, не могу понять. По прочтении оригинала мне это настоящее время бросилось в глаза - оно не нужно совсем. Пережив этот опыт, Глазастик засыпает под чтение "Серого привидения", потому что она вовсе не испугалась, и вообще, настоящее страшное бывает только в книгах. Глазастик же не философ, хотя и очень думающий человечек. Джим, который является духом и искрой, переживает катарсис, как и полагается, в полном отрубе, потому что истина изреченная не истина вообще, а Страшила, спасший им жизнь, не должен быть во плоти; для Глазастика, наоборот, все именно так, как должно быть, все встало на место, опыт уложен внутри,у него есть свои стадии - ощущение старости, глаза, скошенные на нос, думы об алгебре и о том, что Джим все проспал и не увидел Страшилу. Опыт Глазастика конечен, рассказчица никогда не внутри опыта, она уже за ним. Мне кажется это важным, а смена времени нарочитой и неуместной.
И все равно перевод великий. Великий, в частности, совершенной интонационной точностью, каким-то невероятным чутьем, увязывающим героев с языком. Отчасти, конечно, это и сильнейшее обаяние "южного" текста, "южные" тексты вообще какие-то более атмосферные, что ли; но важно не просто его слышать - это и я уже могу, а - сделать, передать; я пыталась несколько фраз переводить про себя, просто из интереса - получалось "типичное не то", как фальшивые елочные игрушки.
У меня создается впечатление, что переводы все-таки читать надо. Хорошие, конечно, когда они есть, но на классику их немало все-таки. А потом читать оригинал. Получается, словно в стереоочки смотришь, только измерений не три.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-01-22 07:30 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 07:34 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 09:48 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 07:37 pm (UTC):(
Спасибо за замечательный пост! Тоже очень люблю эту книгу!
А Вы читали книгу Норы Галь "Слово живое и мертвое"?
no subject
Date: 2011-01-22 07:39 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 07:41 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 07:44 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 07:42 pm (UTC)с Сэлинджером и Райт-Ковалёвой примерно те же отношения.
no subject
Date: 2011-01-22 07:52 pm (UTC)А мне почему-то всегда неловко признавать (внутри себя), что английский текст более лаконичен, и, как правило, более ёмок, да и звучит лучше. Всегда кажется, что это какое-то неправильное ощущение. Ведь родной язык должен быть ближе, но куда деться, если иной раз внятнее, чем по-английски, и не скажешь. Странно мне это. Рада слышать, что не только у меня такое восприятие.
no subject
Date: 2011-01-22 10:28 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-23 07:34 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-23 12:56 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-23 07:37 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 07:56 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-22 09:20 pm (UTC)Ключевая фраза.
Только хороших ужасающе мало.
no subject
Date: 2011-01-22 09:23 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-23 09:56 pm (UTC)я её первый раз прочла в возрасте глазастика примерно и с тех пор раз в год перечитываю
теперь уже в оригинале
и она, да, вся про то, как вырасти в человеческого человека.
no subject
Date: 2011-01-23 10:25 pm (UTC)no subject
Date: 2011-01-23 11:52 pm (UTC)no subject
Date: 2011-02-05 11:11 pm (UTC)Помню, как трудно мне было объяснить знакомому американцу, что в Интернационале по-русски нет ничего из того, что он считал Интернационалом по-английски, про права рабочих и прочие умные слова...
no subject
Date: 2013-02-05 04:08 pm (UTC)Только что закончила перечитывать - и в очередной раз задумалась, что перевод с моей точки зрения получился почти гениальный все-таки...
no subject
Date: 2013-02-05 07:49 pm (UTC)