Домашнее волшебство
Oct. 31st, 2004 07:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redtigraЛета моего детства - не годы, а лета, которые не зимы - проходили большой частью в Армавире на Кубани. По заросшим лопухами, но асфальтированным улицам неспешно тряслись запряженные лохматыми лошадками телеги; тетки вели коз; у каждой калитки сидела тетка, у которой за гроши можно было купить семечек, или пачкающейся шелковицы, или жареной кукурузы; у калитки рос цветок со странным названием "мыло" - если растереть головку цветка меж ладоней, руки покрывались пеной, и впрямь похожей на мыльную.
Прабабка, веселая, старая и быстрая, лечившаяся пиявками и рассказывавшая мне, почему в углу ее комнаты висит картинка с лицом человека, нарисованным на полотенце. Ревучая колонка в ванной - да-да, у нас была горячая вода в прадедовом доме. Двор с розами у забора и гроздьями "лидии" над столом, полудикие, но ласковые кошки; пискучие летучие мыши, перечеркивающие воздух в сумерки и мы, малышня, с белой тряпкой на шесте - почему-то считалось, что так можно поймать эту самую мышь. Толстые, вальяжные шмели, смешно дергающие полосатыми задами, залезая в венчик цветка. Легенда о том, что самец пчелы называется "бздык" и выглядит как пчела, но не кусается - проверить это можно было только экспериментально, я и проверила - с предсказуемым результатом.
Там я научилась не крутиться, когда вокруг тебя мечется оса или пчела - потому что, стоило разломить красным мясом наружу трещащий кубанский арбуз, полостых жужжащих мгновенно слеталось великое множество.
У соседа были кролики и голуби-вяхири; поев арбуза и отмыв меня после этой оргии, мы с прадедом складывали корки и семечки в большую тарелку и шли через дорогу - гладить кролей сначала и вяхирей потом. Мне подарили голубиное яичко, но высидеть я его не смогла. Вяхири были красивые и доверчивые, они курлыкали низко и томно, расхаживая по плечам и рукам, пока дед болтал с соседом. Я слышала, что он рассказывает ему, как я на днях сперла у него пачку нюхательного табаку и, считая, что табак должен отлично гореть, попыталась его поджечь - обчихалась, конечно, и меня даже не ругали - так всем было смешно. Дед и сосед раскатисто хохочут, но мне совершенно не обидно.
Прямо на улице, на которой мы жили, под орехом стояла бог весть кем сколоченная решетка, увитая "изабеллой" - терпкой, прохладной даже в самую жару. Эту лозу растеребливали дети - и, по-моему, для того ее там и поставили, решетку эту. Мы сжимали меж небом и языком ароматную ягоду, и сладчайшая мякоть цельным шариком выпрыгивала на язык, а шкурки мы, неразумные, выплевывали на горячий, трескающийся асфальт.
Шли годы. Мы перестали ездить в Армавир, когда умерли бабушка и дед. "Изабелла", терпкая, нежная, вяжущая, была достижима на юге, в Крыму. Мы ездили туда каждый год, и я привыкла не выплевывать шкурки, разбавляя нежность виноградной мякоти острым хрустом грубоватой кисленькой кожицы.
Крым, любовь и страсть наша - последний раз мы были там в 2001 году, в начале осени, и это был один из лучших отпусков в нашей жизни. С тех пор как-то все не складывалось.И "изабеллу" до Питера не довозят, а то, что представляют на рынках как "изабеллу", каждый, пробовавший ее хоть раз, мгновенно раскусит как пустую подделку, разве что цветом близкую к оригиналу.
Вчера Стрейнджер целый день провел за монитором, вздыхая тоскливо - кто-то прислал ему сайт с фотографиями Ливадии и Алупки. И думали мы об одном - о тепле и ласке моря, о бабочке, решившей подремать у Стрейнджера на виске, и мы минут пять стояли, не двигаясь, опасаясь ее разбудить - и прочая, прочая, прочая.
А с утра я расстроилась из-за какой-то ерунды - сильно, просто до слез, видимо, от общего устатка, уж больно несоразмерны были повод и реакция. Стрейнджер утешал меня как мог, и, утешив худо-бедно, убежал докупить еды, оставив меня дописывать письма, не написанные на неделе.
Вернулся - ворвался в квартиру с криком "Я принес то, чего не бывает!" - и выхватил из рюкзака пакет, наполненный некрупными сизыми ягодами, и поднес его к моему лицу. И сказал: "Вот. А ты плачешь..."
И кисловато-терпкий аромат окутал меня прежде даже, чем я успела вдохнуть.
И вот я сижу, сжимая зубами упругие ягоды, и сладкий шарик выскакивает на язык, и сладость окутывает нёбо, и сразу за тем кисловатая шкурка вяжет зубы, и хрустят на зубах семечки. И солнце Крыма и Кубани лучится от сизоватых ягод в огромной миске на столе.
Не бывает. Не довозят до Питера "изабеллу". Не бывает. Не бывает? Бывает.
Хорошо, что у нас кур нет - ходили бы с усами, как пить дать.
Прабабка, веселая, старая и быстрая, лечившаяся пиявками и рассказывавшая мне, почему в углу ее комнаты висит картинка с лицом человека, нарисованным на полотенце. Ревучая колонка в ванной - да-да, у нас была горячая вода в прадедовом доме. Двор с розами у забора и гроздьями "лидии" над столом, полудикие, но ласковые кошки; пискучие летучие мыши, перечеркивающие воздух в сумерки и мы, малышня, с белой тряпкой на шесте - почему-то считалось, что так можно поймать эту самую мышь. Толстые, вальяжные шмели, смешно дергающие полосатыми задами, залезая в венчик цветка. Легенда о том, что самец пчелы называется "бздык" и выглядит как пчела, но не кусается - проверить это можно было только экспериментально, я и проверила - с предсказуемым результатом.
Там я научилась не крутиться, когда вокруг тебя мечется оса или пчела - потому что, стоило разломить красным мясом наружу трещащий кубанский арбуз, полостых жужжащих мгновенно слеталось великое множество.
У соседа были кролики и голуби-вяхири; поев арбуза и отмыв меня после этой оргии, мы с прадедом складывали корки и семечки в большую тарелку и шли через дорогу - гладить кролей сначала и вяхирей потом. Мне подарили голубиное яичко, но высидеть я его не смогла. Вяхири были красивые и доверчивые, они курлыкали низко и томно, расхаживая по плечам и рукам, пока дед болтал с соседом. Я слышала, что он рассказывает ему, как я на днях сперла у него пачку нюхательного табаку и, считая, что табак должен отлично гореть, попыталась его поджечь - обчихалась, конечно, и меня даже не ругали - так всем было смешно. Дед и сосед раскатисто хохочут, но мне совершенно не обидно.
Прямо на улице, на которой мы жили, под орехом стояла бог весть кем сколоченная решетка, увитая "изабеллой" - терпкой, прохладной даже в самую жару. Эту лозу растеребливали дети - и, по-моему, для того ее там и поставили, решетку эту. Мы сжимали меж небом и языком ароматную ягоду, и сладчайшая мякоть цельным шариком выпрыгивала на язык, а шкурки мы, неразумные, выплевывали на горячий, трескающийся асфальт.
Шли годы. Мы перестали ездить в Армавир, когда умерли бабушка и дед. "Изабелла", терпкая, нежная, вяжущая, была достижима на юге, в Крыму. Мы ездили туда каждый год, и я привыкла не выплевывать шкурки, разбавляя нежность виноградной мякоти острым хрустом грубоватой кисленькой кожицы.
Крым, любовь и страсть наша - последний раз мы были там в 2001 году, в начале осени, и это был один из лучших отпусков в нашей жизни. С тех пор как-то все не складывалось.И "изабеллу" до Питера не довозят, а то, что представляют на рынках как "изабеллу", каждый, пробовавший ее хоть раз, мгновенно раскусит как пустую подделку, разве что цветом близкую к оригиналу.
Вчера Стрейнджер целый день провел за монитором, вздыхая тоскливо - кто-то прислал ему сайт с фотографиями Ливадии и Алупки. И думали мы об одном - о тепле и ласке моря, о бабочке, решившей подремать у Стрейнджера на виске, и мы минут пять стояли, не двигаясь, опасаясь ее разбудить - и прочая, прочая, прочая.
А с утра я расстроилась из-за какой-то ерунды - сильно, просто до слез, видимо, от общего устатка, уж больно несоразмерны были повод и реакция. Стрейнджер утешал меня как мог, и, утешив худо-бедно, убежал докупить еды, оставив меня дописывать письма, не написанные на неделе.
Вернулся - ворвался в квартиру с криком "Я принес то, чего не бывает!" - и выхватил из рюкзака пакет, наполненный некрупными сизыми ягодами, и поднес его к моему лицу. И сказал: "Вот. А ты плачешь..."
И кисловато-терпкий аромат окутал меня прежде даже, чем я успела вдохнуть.
И вот я сижу, сжимая зубами упругие ягоды, и сладкий шарик выскакивает на язык, и сладость окутывает нёбо, и сразу за тем кисловатая шкурка вяжет зубы, и хрустят на зубах семечки. И солнце Крыма и Кубани лучится от сизоватых ягод в огромной миске на столе.
Не бывает. Не довозят до Питера "изабеллу". Не бывает. Не бывает? Бывает.
Хорошо, что у нас кур нет - ходили бы с усами, как пить дать.
