Дары природы

[redtigra]

У нас холодно. Утром в Рудне минус десять было. Зубки стучат. Конечно, это не питерский минус, а холодно все-таки.

Мне вот к предыдущему посту liza_bam написала:
Ой знаешь, я когда это впервые увидела -- КАК они относятся к дождю (мой хозяин в первый дождь бегал на улицу и стоял там подолгу) -- ей богу всю жизнь передумала. Подумала сколько мы всего нахаляву получили и даже не знаем про это

А я вам вот что скажу. Во мне генов пополам - из Питера и из Армавира, от тамошних армян да евреев. Солнечные гены от мамы, а материнская линия у нас сильная. С тех пор как мы переехали в Прагу, в которой и солнца побольше, и тепла. я стала немного повменяемей; а до того на солнце я реагировала, как мультяшный крыс Рокфор - на запах сыра, шла, вытянувшись. на задних лапках, и раскладывалась пузиком кверху, примерно так:



А как иначе, если гены армавирские, а жизнь - какая не в Питере, та в Мурманске?

Так что я считаю, что израильтяне тоже кой-чего на халяву получают - примерно с теми же эмоциями по этому поводу.

Так что "бегать на улицу и стоять там подолгу" - это мы понимаем.

Несколько лет назад, в августе, кажется, занесло меня в Тальпиот. У меня была там встреча, я не совсем верно расчитала иерусалимский транспорт и прибыла минут за пятнадцать до назначенного часа. На часах было около двух пополудни.

Надо понимать, что такое Тальпиот. Это вам не Ботанический сад какой. Открытый промышленный район, жизни нет, растительности нет, населен роботами. И солнышко, августовское, иерусалимское, двухчасовое, лупит на макушку отвесно.

Можно было пройти немного до кафе за углом, где даже пара чахлых деревец имелась, и фонтанчик, но чего бы для? Солнышко. Подожду я пятнадцать минут. Погреюсь.

Я нашла островок на тротуаре, так, чтобы не попадать под проезжающие авто, и выставила нос под солнышко, лениво щурясь под темными очками.

Прямо напротив меня располагался подвальный магазинчик - типичный для рабочих районов перекусный магазинчик, шоколадки, питье, все такое. У дверей стоял огромный холодильник с мороженым. Дверь была открыта; несмотря на это в магазинчике активно пахал кондиционер. На стуле возле холодильника, аккурат под струей из кондея сидел, развалившись, типичный левантийский шомер - то есть охранник. Рубашку он расстегнул до середины, открыв непременные курчавые черные завитки; в тяжелой лапе он стискивал холодный шоко; ему было прохладно под кондиционером, день был пустой, ничто его не беспокоило.

Пока я не встала напротив.

Израиль - такое место, где по понятным причинам процент еврейских родителей зашкаливает. Моя собственная иудейская половинка, попав к пальмам и песчанику, тоже начинает как-то чрезмерно себя проявлять, и сверхпопечительным дергом я не становлюсь только усилием воли. В Израиле не страшно, что тебе станет плохо на улице - разве что заспасают всем миром до смерти.

Поэтому, когда напротив него встала загадочная белокожая женщина прямо под лучами палящего солнца, при забортной температуре эдак за тридцать, шомер занервничал.

Он попытался не обращать внимания, надеясь, что ненормальная сама уйдет, ощутив самозажаривание. Он старался смотреть в другую сторону, но чувство внутренней ответственности снова и снова заставляло переводить взгляд.

Я видела, что он немного волнуется, но на свой счет не отнесла. Мало ли, что может беспокоить горячего семитского парня. Шомер меж тем начал нервно раскачиваться на стуле, отставив в сторону свой шоко. Пару раз он порывался вскочить, но тут же хлопался обратно. Я продолжала жмуриться, ловя тепло.

Наконец, он не выдержал, вскочил, в три шага подлетел ко мне и ласково, но непреклонно взяв под локоть, оттранспортировал меня под кондиционер. Тот факт, что я не говорю на иврите, окончательно убедил его, что одну меня лучше не оставлять и что умственное мое состояние необратимо пострадало во время подсолнечной эскапады. Что со мной делать дальше, он, впрочем, не знал.

Образовалась патовая ситуация. Я печально торчала в теньке под кондеем и мерзла, как француз под Москвой, с тоской взирая на ослепительный свет в трех шагах от меня; шомер глядел на меня растерянно, но непреклонно пресекал любые попытки выбраться наружу.

Спасла нас моя визави. Я благодарственно помахала шомеру и с наслаждением, постукивая зубами, выскочила в дневное пекло Тальпиота. Шомер с сомнением смотрел нам вслед. Моя спутница ростом чуть выше моего плеча и вообще явно уступает мне по силовым параметрам; кто знает, сможет ли она со мной справиться, буде у меня наступит очередное солярное помрачение.

В конце концов, сегодня я уже шлялась без присмотра...