![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redtigraЖара пришла. Машина мгновенно нагревается, садишься, как в сауну. Народ плачется.
Ощущаю себя почти извращенкой.
В первое мое рабочее лето, в 99 году, почти два месяца стояла невыносимая жара. Зимой до того был ужасный мороз, я ездила по нему четыре дня, укутанная по самые уши, отрабатывая тестовые дни в компьютерном магазине "Кей" - я надеялась устроиться туда продавцом комплектующих. Я нравилась, очень, и техдиректор меня всячески привествовал - но девушек на тот момент в комплектующие не брали, не положено. Не взяли и меня. Я страшно надеялась на эту работу, за душой у меня не было ничего, кроме малорелевантного дипломачего-то там насчет кран-балок инженера-акустика - и потому день пролежала лицом в стену в ледяной квартире в доме-"корабле", в котором на кухне была щель между панелями - в ней намерзал лед длинным лаковым потеком. Частью плакала, частью нет. Жизнь рухнула в одночасье, ее разбил менеджер по персоналу со звучным именем Богдан, сочувственно сказавший - нет, увы.
А летом, через полгода, я уже плавилась от жары в маленьком офисе на Невском, работая - ха - менеджером, и от первых робких сисадминских шагов отделяла меня пара месяцев, не более. Жара была такая, что мы держали компьютеры открытыми и ставили рядом вентиляторы, иначе на том компьютере, за которым я сидела, от жары начинало пучить материнку, и она выдавливала скази-контроллер. Этот комп так и проработал до конца дней открытым, потому что кожух корпуса перекособочивал оплывшую материнку. Только в серверной интернет-отдела - махонькой кладовке - было прохладно, мы выбегали туда "подышать".
Офис был кусочком свежекупленного, остальные помещения ремонтировались и довыкупались, потому не было ни кондиционера на менеджерский зал, ни туалета. Мы, сотрудники офиса, получали в месяц 100 рублей доплаты на платный сортир на Невском. Мы выходили на Невский, асфальт плавился под ногами, и любая одежда была невыносима. Мы шли двадццать шагов до несуществующего ныне "Галео", в котором было два плюса - туалет и кола со льдом. Обретение ледяного, глухо постукивающего стаканчика давало моральное право на пользование удобствами, так что мы совмещали приятное и полезное. Обычно, как некогда в пионерлагере, составлялась экспедиция - пописать и попить.
Тем летом, в начале июня, я вышла замуж, и день был приятный, но не жаркий, мне было только что не прохладно в газу и супер-мини, а Стрейнджеру, донельзя импозантному в "белом верхе, черном низе" было в самый раз. Ничто не обещало тяжелой, изматывающей жары на два месяца. Народ маялся, вываливая языки. Я наслаждалась. Народ клал лед даже в пиво - ужасная получалась гадость, зато холодная.
Первое рабочее лето, такое жаркое, такое рыжее от солнца, такое алое - как стакан кока-колы с побрякивающим льдом. Если нам не хотелось колы и хотелось пройтись - мы шли по улице Маяковского до женской консультации, там не надо было покупать колу за сортир, обеспечивая непрерывность природных процессов. В коридорах чинно толпились мамы разных возрастов и пузатости. На ступенях нас иногда встречала кошка -- возраста неопределенного, но пузатости несомненной.
Через два месяца, в сентябре, я подала заявление на открывшуюся вакансию администратора локальной сети, спросив у мальчишек, работавших в интернет-отделе - будете меня учить? Будем, сказали они. Сашечка Зорин с гордостью говорил влажным фальцетом, что один из его учеников работает в "Сан". Ну теперь не один, но Сашку я не видела с тех пор, как уволилась.
Иногда вспоминается, как рухнул мир, когда компьютер-центр "Кей" не взял меня на работу. "Девушки не работают в отделе комплектующих".
Встретила бы Богдана - поставила бы ему виски.
Ощущаю себя почти извращенкой.
В первое мое рабочее лето, в 99 году, почти два месяца стояла невыносимая жара. Зимой до того был ужасный мороз, я ездила по нему четыре дня, укутанная по самые уши, отрабатывая тестовые дни в компьютерном магазине "Кей" - я надеялась устроиться туда продавцом комплектующих. Я нравилась, очень, и техдиректор меня всячески привествовал - но девушек на тот момент в комплектующие не брали, не положено. Не взяли и меня. Я страшно надеялась на эту работу, за душой у меня не было ничего, кроме малорелевантного диплома
А летом, через полгода, я уже плавилась от жары в маленьком офисе на Невском, работая - ха - менеджером, и от первых робких сисадминских шагов отделяла меня пара месяцев, не более. Жара была такая, что мы держали компьютеры открытыми и ставили рядом вентиляторы, иначе на том компьютере, за которым я сидела, от жары начинало пучить материнку, и она выдавливала скази-контроллер. Этот комп так и проработал до конца дней открытым, потому что кожух корпуса перекособочивал оплывшую материнку. Только в серверной интернет-отдела - махонькой кладовке - было прохладно, мы выбегали туда "подышать".
Офис был кусочком свежекупленного, остальные помещения ремонтировались и довыкупались, потому не было ни кондиционера на менеджерский зал, ни туалета. Мы, сотрудники офиса, получали в месяц 100 рублей доплаты на платный сортир на Невском. Мы выходили на Невский, асфальт плавился под ногами, и любая одежда была невыносима. Мы шли двадццать шагов до несуществующего ныне "Галео", в котором было два плюса - туалет и кола со льдом. Обретение ледяного, глухо постукивающего стаканчика давало моральное право на пользование удобствами, так что мы совмещали приятное и полезное. Обычно, как некогда в пионерлагере, составлялась экспедиция - пописать и попить.
Тем летом, в начале июня, я вышла замуж, и день был приятный, но не жаркий, мне было только что не прохладно в газу и супер-мини, а Стрейнджеру, донельзя импозантному в "белом верхе, черном низе" было в самый раз. Ничто не обещало тяжелой, изматывающей жары на два месяца. Народ маялся, вываливая языки. Я наслаждалась. Народ клал лед даже в пиво - ужасная получалась гадость, зато холодная.
Первое рабочее лето, такое жаркое, такое рыжее от солнца, такое алое - как стакан кока-колы с побрякивающим льдом. Если нам не хотелось колы и хотелось пройтись - мы шли по улице Маяковского до женской консультации, там не надо было покупать колу за сортир, обеспечивая непрерывность природных процессов. В коридорах чинно толпились мамы разных возрастов и пузатости. На ступенях нас иногда встречала кошка -- возраста неопределенного, но пузатости несомненной.
Через два месяца, в сентябре, я подала заявление на открывшуюся вакансию администратора локальной сети, спросив у мальчишек, работавших в интернет-отделе - будете меня учить? Будем, сказали они. Сашечка Зорин с гордостью говорил влажным фальцетом, что один из его учеников работает в "Сан". Ну теперь не один, но Сашку я не видела с тех пор, как уволилась.
Иногда вспоминается, как рухнул мир, когда компьютер-центр "Кей" не взял меня на работу. "Девушки не работают в отделе комплектующих".
Встретила бы Богдана - поставила бы ему виски.
