Инвариантность
Dec. 23rd, 2002 02:49 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redtigraПростыла-таки. Еще в пятницу сидела, мечтая лечь, и продолжаю мечтать сейчас. Вечером исполню суток на двое - завтра начинается отпуск.
Практически все выходные прожила в полугоризонтальном состоянии, со странно-туповатым выражением лица, обусловленным цементным насморком. Лечилась прогонкой теплой воды через нос - Стрейнджеру при первом же действе стало дурно, и он вышел и остался за углом коридора - "На случай, если ты захлебнешься", пояснил он любезно.
К утру субботы закончила перечитывать "Брайдсхед", за день до того - закончила взятую у Рощина "Скандинавскую панораму" с Бергманом и Лагерквистом. Взятый на "почитать" сборник Улицкой оказался уже знакомым, а все-таки Улицкую мне перечитывать не хочется. Читать новое в таком виде как-то не идет, родное все уже перечитано (какая нехорошая личность замотала наш "Мальвиль"?!).
Разрешение получилось совершенно неожиданное - осевший у нас в придачу к Бахтину чужой Эткинд - "Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века". Последней настолько же далекой от беллетристики книгой, читанной с тем же удовольствием, была монография Гуревича об экзамплах.
Так что сидела я в любимой пижаме, лохматая, хлюпая горячущим чаем, истекая соплями в бесчиленные платки, время от времени останавливая носовые кровотечения, и читала взахлеб очерки интеллектуальной истории небезэротического содержания.
Вспомнилось мне в связи с этим, как когда-то в больнице Ленина, где меня облегчили на аппендикс, уколы антибиотика мне через день делал молоденький санитар, мой ровесник, весьма миловидный. Я и так-то смущалась изрядно (сежезашитая дырка в пузе исключала ношение белья), а когда он, всаживая иглу в мои телеса, взялся светски обсуждать мой серебряный перстень на руке, которой я с потугами на изящество придерживала ночную рубашку - тут я уж чуть вовсе сквозь панцирную сетку не провалилась...
Что-то общее определенно есть.
Практически все выходные прожила в полугоризонтальном состоянии, со странно-туповатым выражением лица, обусловленным цементным насморком. Лечилась прогонкой теплой воды через нос - Стрейнджеру при первом же действе стало дурно, и он вышел и остался за углом коридора - "На случай, если ты захлебнешься", пояснил он любезно.
К утру субботы закончила перечитывать "Брайдсхед", за день до того - закончила взятую у Рощина "Скандинавскую панораму" с Бергманом и Лагерквистом. Взятый на "почитать" сборник Улицкой оказался уже знакомым, а все-таки Улицкую мне перечитывать не хочется. Читать новое в таком виде как-то не идет, родное все уже перечитано (какая нехорошая личность замотала наш "Мальвиль"?!).
Разрешение получилось совершенно неожиданное - осевший у нас в придачу к Бахтину чужой Эткинд - "Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века". Последней настолько же далекой от беллетристики книгой, читанной с тем же удовольствием, была монография Гуревича об экзамплах.
Так что сидела я в любимой пижаме, лохматая, хлюпая горячущим чаем, истекая соплями в бесчиленные платки, время от времени останавливая носовые кровотечения, и читала взахлеб очерки интеллектуальной истории небезэротического содержания.
Вспомнилось мне в связи с этим, как когда-то в больнице Ленина, где меня облегчили на аппендикс, уколы антибиотика мне через день делал молоденький санитар, мой ровесник, весьма миловидный. Я и так-то смущалась изрядно (сежезашитая дырка в пузе исключала ношение белья), а когда он, всаживая иглу в мои телеса, взялся светски обсуждать мой серебряный перстень на руке, которой я с потугами на изящество придерживала ночную рубашку - тут я уж чуть вовсе сквозь панцирную сетку не провалилась...
Что-то общее определенно есть.
