Сон

[redtigra]

Мне необходимо это записать.

Я не помню начала сна. И оно неважно. Сон как таковой начался с того момента, когда в руках у меня появилась карта игры типа "степ бай степ" - мы все играли в такие в детстве, кидаешь кубик, идешь фишками по кружочкам, то скатишься назад, то пропустишь ход, то проскочишь вперед. И вот теперь у меня в руках такая карта - только точки очень маленькие, темно-серые на фоне цвета закатного неба. Точек очень много, до начала каких-то оживленных действий по карте надо пройти хитов 60, если не больше. Лишь из пары случайных точек смотрят вверх, в край листа небрежно нарисованные розовые стрелки - во сне я подумала, что это возврат назад, сейчас же думаю, что это означало out of game вылет, выход без слов и пояснений. Так или иначе - я смотрю на карту, завороженная, и мне говорят - можем сыграть, и не на бумаге фишками, а сами - сами будем фишками. Конечно же. я соглашаюсь.

Мы идем в какое-то помещение, отделанное теплым деревом, с красивым паркетом и яркими люстрами. Помещение как бы двухъярусное, и меня ведут на второй ярус - что-то вроде балкона с широкой сплошной балюстрадой. Здесь мы будем играть.

Степы - точки - представляют собой прямоугольники на паркетном полу, разделенные линиями. Нужно бросить кубик трижды и пройти суммарное число хитов. Главное - не наступить на разделяющие линии, не то тебя выкинет к началу. Это представляется очень простым - прямоугольники большие, и разделение между ними проведено четкое, темное, контрастное. Приносят кубик - цвета багровой тьмы, с перламутровыми точками, он размером с мой кулак и не имеет скругленных углов, как обычная игральная кость. Я кидаю его трижды, получаю 13 и ступаю на игровое поле - первый шаг сделан.

Я смотрю вниз, под ноги, и с ужасом вижу как ужимаются прямоугольники и стираются разделители. Доски паркета начинают вертеться в каком-то хороводе, перетекают друг в друга, смешиваются...

Я понимаю - эти поля - кусочки жизни. Нужно понять, какой это кусочек, вспомнить, сосредоточиться, собраться, понять смысл - и не ошибиться! - и тогда неверной нитью мелькнет отделяющая полоска, и тут же скроется, и следующий кусочек - такой маленький. Но все же минус шаг.

Я обнаруживаю себя прошедшей полпути. Не помню, как я это сделала. Я не могу стоять прямо - поэтому, подавшись вперед, опираюсь руками о балюстраду, следя, чтобы ноги не сдивнулись с заданной позиции, потому что такого понятия как "вне игры" нет - наступишь и пойдешь назад, вернее, не пойдешь, а просто окажешься в начале. Мне очень плохо, по лицу течет пот, болят мышцы. Пот горький, я чувствую его губами. Отталкиваюсь руками, занимаю вертикальное положение, оглядываюсь. Вокруг собираются зрители, я вижу Стрейнджера первым делом. затем еще кого-то, еще - вижу, поодаль стоят Шельен, Каро и кажется, Герцогиня. Все смотрят на меня со спокойным любопытством - ведь оттуда квадратики большие и четко разделенные. Я не могу смотреть, я отвожу глаза и снова смотрю в пол, на сплетение паркетных волокон. Пол двигается непрестанно.

Я подхожу к тринадцатой клетке, она раздается, и я могу сесть, не боясь задеть границу. Мне протягивают странный инструмент, нечто среднее между гитарой и лютней, он так же нелеп, как прекрасен - дека и безладовый гриф касного дерева разных оттенков, золотые накладки и колки. Струн, кажется, девять, когда я подношу ладонь, гитара начинает чисто и ясно звенеть. На меня шикают - другой игрок не может сосредоточиться. Тогда я преворачиваю ее струнами вниз, кладу на колени, сверху сатвлю локти и, уперев голову в ладони, закрываю слипающиеся от пота глаза и пытаюсь вспомнить, как я видела поле, пока не ступила на него.

Сейчас мне не плохо. и не хорошо - немножко тяжело, разве что. Я сижу и жду, пока настанет время встать и идти.

Проснувшись, я чуть не брякнула, что истолкование сна просто и ясно - но сон прикрыл мне губы ладошкой. Потому что когда ступаешь на поле, оно совсем, совсем другое. Совсем.