Разговоры

Пришедший с рынка Стр вваливается в комнату, размахивая какой-то немыслимо гигантской морковью. Морковь увязана в пучок, ботва почти метр длиной.

- Ой, - говорю я. - Она же в холодильник не влезет!

Стр решительно отламывает две самые большие:

- Остальное влезет. А это с собой возьми. Детишкам на погрызишку.

Так и поехала сегодня на работу, с двумя огромными морковинами в сетчатом кармане рюкзака. Ремешочком пристегнуты, как бутылка, чтоб не выпадали.

***

Мы вот знаем, что такое шазюбль в современном мире (а больше я живьем не встречала тех, кто это слово знает) - из очень странного источника. Когда-то давным-давно, когда деревья были большими, а мы маленькими, мы нередко одевались на одежных рынках - Апрашка там, Елизаровская. И вот с одного из таких рынков Янка привезла изумительное летнее пальто-кардиган, оно ей очень шло. И рассказала, что продавец этого великолепия сразил ее сообщением, что ей очень идет этот шазюбль. Янку парализовало обаяние слова, и она, не тогуясь, обрела диковинку - о чем, впрочем, не жалела, покупка была удачная.
А вот откуда слово пошло, мы не знали, пока не съездили в Кутну Гору на "Европу Ягеллонов" и живьем там этот самый шазюбль не увидели. Оказывается, это церемониальное церковное облачение в восточноевропейской христианской традиции, в первую очередь в католичестве и том, что из него повырастало. Похоже на богато изукрашенное пончо, от которого оно, собственно, и произошло. Я вот даже картинку нашла, чтоб понятней стало.



Заодно и обсудили, не обрести ли мне себе какой-нибудь шазюбль - в современном смысле слова, не в старом. Но решили, что хватит и пончо.

Через несколько дней сидим за ужином, обсуждаем всякое.

- Между тем, - говорю я, вольно перескакивая на волнующую меня тему без предупреждения, - я себе хочу к октябрю...

У Стр на лице немедленно выражается согласие и заинтересованность. Он, дай ему бог здоровья, всегда так реагирует, когда я говорю "я себе хочу..."

- ...Те ездовые ботинки, - продолжаю я. И действительно, хочу, прекрасные ботинки, мягкие, легкие - мои все-таки жестковаты.

По лицу моего мужа вдруг начинают бежать смешанные чувства. Я теряюсь. Как я уже сказала, он обычно приязненно реагирует на мое "я себе хочу." И ботинки мы с ним вместе смотрели. Что случилось?

Смешанные чувства тем временем исчезают, возвращается прежнее выражение.

- А! - говорит мой муж. - Дошло. Я тебя, понимаешь, не так понял. Я решил, что ты себе хочешь когтябрю и не понял, причем тут ботинки... - и заметив, что я так ничего и не поняла, добавил: - Ну понимаешь, мы же говорили про шазюбли, я решил, что когтября - в том же роде...

***

Среди активно читаемых книг - привезенный из Питера Жуанвиль (все-таки медиевистику лучше читать в бумаге, хоть ты что) со своим Людовиком Святым.

Жуанвиль, ушедший в поход по меркам Средневековья зрелым мужем, а по нашим - практически щеня, в 26 лет, согласно собственным записям, не стеснялся, чуть что, горько рыдать и плакать. В частности, рассказывает он, ему удалось найти 40 своих рыцарей, которых раскидало войной, и он их повел к королю, дабы король согласился рыцарей оставить вместе с Жуанвилем в Святой Земле, а не отправлять домой - из-за финансового кризиса крестоносцы тогда сильно поуменьшили свое присутствие.

40 рыцарей на шею поиздержавшегося Людовика не привели его в восторг, равно как и его советников. Они попеняли Жуанвилю - мол, что ж ты, сенешаль Жуанвиль, не видишь, что у любимого монарха бабла нет совсем? Куда ему твоих 40 человек на содержание?!

И тогда Жуанвиль стал горько плакать и плакал, пока король не согласился.

- Слушай, - говорю я, - а от когда считается, что мужчине плакать не комильфо?
- А что?

Я вкратце пересказываю историю о сохранении 40 рыцаерей.

- Ну! - говорит Стр. - Во-первых, учитывай, что в те времена просто предписывалось явно выражать эмоции. А во-вторых, учитывай, что "горько плакал" на самом деле означает "ходил за королем и ныл без конца".

- Ну да, - подхватываю я. - "Лю-у-у-усик, ну чего ты, ну жалко, что ли? ну не жлобься, Люсик..."

Думаю, что Людовик сдался довольно быстро.