Ways are inscrutable

[redtigra]

Отвезли папе книги.

Весна-весна-весна. Свет и трава апрельские, деревья мартовские, голые, костистые, едва сбрызнутые зеленым. Такая теплынь, аж дышать странно.

Сперва перемахиваешь Рейн, потом - Мозель. По крутым склонам в долину скатывается клочьями туман. Внизу крепкий плюс, на перевале - закладывает уши и минус. Последние сто километров из семисот - немецкая сказка, холмы и деревья, над полотном парят ястребы. Дорога туда - на закате, дорога обратно - на рассвете, воздух золотой и звенящий, дорога почти пустая, тут, на Первом шоссе, никогда никого не бывает. В тридцати километрах от Трира - отворот на Гермескайль. Если поехать по нему, увидешь значок с символическим изображением огня. Там - крематорий. Туда мы провожали маму. Я ее трогаю сердцем каждый раз, проезжая мимо - туда и обратно.

Кажется, позавчера было десять лет, как родители уехали в Трир, первый город Западной Европы, в который мы попали. Каменный, звенящий, дождливый, колокольный. Самый старый город Германии - четвертую тысячу лет достаивает. С Домским собором - от римской кладки в основании к почти абстрактным фрескам над входом и роботом, который год назад у врат переписывал Священное Писание - четким готическим почерком, нанизывая бусины черных острых буквочек.

Мы его любим всегда, а особенно весной и на Рождество. Весной он совсем хрустальный, совсем звенящий, когда вызванивает Гангольф или Дом отсчитывает четверти. Мы к нему привыкли.

В Трире весна, и повсюду весна. На обратном пути встретили штук пять коневозок - сезон начался. Летом они будут попадаться через каждые десять километров.

Обратный путь начинается с тех самых ста километров по единичке, с привычным уже сердечным перебоем у выхода на Гермескайль, несколько переходов - и наконец, Виа Каролина, старая дорога, 450 км до самой Праги. В пустом Розвадове проезжаешь значок "Чешская республика", сбрасываешь скорость до позволенных 130, смотришь на золотой свет на зеленых холмах впереди, на обломанный зуб старого замка далеко на горе.

Зима ушла.