redtigra: (Default)
С одной стороны, конечно, это «в интернете кто-то не прав», с другой что-то немогумалчать.

Я у нескольких любимых друзей уже видела это видео с опрошенными студентами, которые не в силах сказать, что написал Достоевский, не знают ни одного композитора и не в курсе про то, чем именно и как правил дядя. Видео, без дураков, тяжелое для нашего брата-ренегата, ну правда, сердце рвется. И комменты там в основном соответствующие – станция дно, всепропало, какойужас, вотвамвашиегэ.

Есть (в меньшинстве) те, кто объясняет, что мол, это ненужные знания сейчас, что у современной молодежи другие рамки, и вот там-то небось эти студенты огого – я уважаю эту точку зрения, но считаю ее булшитом. Навык быстрой ориентации в информационном пространстве сейчас – самый необходимый; на все заданные вопросы можно ответить, не входя в тему. Не надо читать Толстого или Достоевского, и чем продолжается замыленная «Люблю Отчизну я...» - все это плавает в ноосфере на поверхности, так что не знать этого сейчас – в целом, отстой и в новых реалиях и эталонах ТОЖЕ. Так что печаль-печаль, даже если половину списать на страх камеры (я бы точно оказалась в этой половине, кстати).

Но я о другом. Дорогие мои друзья. Опыт – мировой и современный нам – показывает, что чтения «Анны Карениной» самго по себе недостаточно, чтобы человек, ну скажем, начал самостоятельно мыслить. Даже если к этому прибавить "Бесов" и "Героическую симфонию". Потому что без гуманитарных навыков проваливается половина человека, а без негуманитарных – вторая, какой бы протест это ни вызывало. В частности, простите уж, без навыков базового понимания статистики, и прежде всего – репрезентативности выборки и способов представления результатов. Сейчас, когда пресловутая ноосфера лезет отовсюду, я бы сказала, это гигиеническая мера, как руки мыть научиться. От всего не спасет, нет; но сильно помогает. Потому что клопы не разбирают, магистр вы там или не магистр (с), и манипулировать нами – дело плевое, главное, с правильной стороны зайти.

Что я пытаюсь сказать? – что к пониманию того, как там обстоят дела у современной молодежи, мы через это видео не приблизились ни на шаг. В любой год в любом городе я могу – могла – смогу – смонтировать подобное. Кстати, обратное тоже смогу – у меня круг друзей, у которых дети растут друзьям подстать. Ахнуть не успеете, как выясните, на каком скоростном шоссе к процветанию мы все.

Это видео - тщательно выданный нам эго-почесон – экзистенциально поужасаться и понять, что мы-то, мы-то гораздо лучше. Собственно, популярные нынче в определенных кругах репортажи о нищете и пустых магазинах в Западной Европе, делаются ровно по тому же принципу.

Я в целом, не против, но, когда нами манипулируют, почесывая нам даже самые приятственные точки, лучше бы нам это понимать, что ли. Простите, если кого.

(Книжке Хаффа “How to lie with statistic”, оказывается, уже 60+ лет. Вот что я бы в школе преподавала, ну или на первых курсах хотя бы.)
redtigra: (lazy)
Раз уж пошла такая вакханалия вокруг переводов - сперва Пинчон, теперь Роулинг - складываю в одно место для всех, кто интересуется вопросом. Переводчик Ольга Шустрякова выложила своего рода конспекты по итогам нескольких лекций Виктора Сонькина и Александры Борисенко. Это совершенно захватывающее чтение, изрядно сбивающее спесь с нас, знающих точно, что такое хороший перевод.


1. Ковбойские панталоны и другие истории
2. Загадочная русская морошка, безумный английский крикет
3.Почему персонаж повесился?
4. Придумать язык, которого нет
5. При чём тут слон?
6. Мальчик Багира, пишущее мыло и ногомёт
7. Это важно или нет?
8. Кто такой Под-Котик и куда он делся

UPD. Судя по всему, в блоге поменяли ссылки, но все можно найти тут по тегу "Мастерская художественного перевода": http://shustryakova.ru/category/%D0%BC%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D1%85%D1%83%D0%B4%D0%BE%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D0%B0/

Я не буду тут вынимать цитаты, потому что все записи, по сути, - отобранные цитаты из лекций, и потому цитировать хочется каждую первую запись.

Выводы для себя можно собрать примерно так:

В большинстве случаев, ополчаясь на перевод, я не знаю, плох ли перевод объективно или он мне некомфортен. Я ГЗВювыросла на советской школе перевода, одомашнивающей и сглаживающей, она не напрягала читателя. См. разницу между одомашниванием и отстранением (доместикацией и форенизацией) перевода. Это никак не обесценивает моего "мне не нравится", но несколько колеблет ощущение собственной экспертности.

(Понятно, что речь не о линейных ошибках в любом из языков и не о фатальных интеллектуальных провалах - "проезжая мимо станции, слетела шляпа", сатиновый смокинг, Джоб на навозной куче, вот это все. Но и тут не все однозначно: я хорошо понимаю, скажем, что задача переводить Зощенко на другие языки может оказаться нетривиально сложной. И как следствие, я, например, не могу сказать, "Снег" Памука так гадостно переведен, или это стилистический подход автора - я не читаю по-турецки и мнения составить не могу (но пока потеряла вкус к Памуку)).

Многие из советских переводов сейчас торчат неточностями и почти насилием над текстом, которое мы привыкли воспринимать органично. Другие эпохи тоже торчат, с органичностью для нас хуже, но современникам было нормально.

К тому же, полезно помнить, что "нравится" и "не нравится" - понятия расширяемые. Я помню, как меня возмутил Плант, когда я впервые его услышала в четырнадцать лет, я тогда битломанила, как приличная. А экспрессионистов я научилась смотреть три года назад, до того не умела, они мне категорически не нравились. Ну и так далее. То есть всегда есть вероятность узкого горизонта. И все еще испытываю сложности с супрематизмом, например.

Консистентность перевода для меня один из ключевых параметров внутренней оценки: Главная добродетель переводчика — последовательность. Делай что хочешь, но делай что-то одно. Если ты решил, что у тебя текст будет архаизирован — уж будь добр, не суй туда «маршмеллоу»; пиши «ленч», а не «ланч», и «Гейдельберг», а не «Хайдельберг». Текст — это единый организм, у него есть своя логика, своя система, и переводчик обязательно в своей голове должен эту систему выстраивать.

Мне очень близка школа Виктора Сонькина и Александры Борисенко по э... декларируемым ценностям, скажем так, насколько я могу судить.


Морали никакой нет. Универсального решения применительно к переводу нет, есть, по цитате из Анастасии Завозовой, "есть переводчик, его совесть и его переводческое решение". Именно потому петиции, да еще и с требованием выделить более квалифицированного переводчика, выглядят так жалко, да и в целом противоестественны: литература дело одинокое, как известно, несмотря на объединяющую силу почитания. А судьи кто, no offence.

Книжка, на которую ссылка в прошлом посте, вставляет невероятно, Фенимор Купер прямо. Отдельно смешно, что читаешь вот выжимки лекций, про доместикацию-форенизацию, млеешь от формулировки концепции, которой раньше не касался. А потом открываешь книгу и выясняшь, что этому бою 200 лет уже по крайней мере.
redtigra: (lazy)
Помнится, с месяц назад в дружеском посте обсуждалась аморальность ловли покемонов в памятных местах. Одна из комментаторов требовала написать разработчику письмо, чтоб запретил сажать покемонов где не положено. Я не сдержалась (меа кульпа) и посоветовала написать в спортлото, по Высоцкому. Реакция была бурной, с привлечением дедовых медалей и авторитета минувших поколений (расстроенный топик-стартер аж пост удалил), но это-то бог с ним, само по себе не удивительно. Удивило меня до самых пяток вот это «написать, чтоб запретили».

Я почему-то думала, что те, кто хотя бы номинально знают, что такое «Ингресс» и «Покемон Гоу» - уже не пишут оперу, да? Ну просто другой способ взаимодействия с миром. Оказалось, нет, пишут, еще как пишут, вот и теперь пишут. На этот раз запретить Спивак переводить Поттера.

В этом месте я говорю голосом Гугла из ролика «Если бы Гугл был человеком»: да вы ебанулись. Других слов у меня нету. Нет, я не люблю переводы Спивак, они лучше, чем «Росман», но в целом, оба хуже. Но это совершенно неважно.

Цитата: «Петиция собрала около 60 тыс. подписей. «Спасем психику нового поколения юных поттероманов!» — пишут комментаторы документа. Авторы отмечают, что в переводах Спивак книги «потеряли свой шарм и атмосферу и, более того, приобрели куда более неприятные черты. Начиная с перевода имен и названий и заканчивая самим литературным стилем данный перевод не просто меняет, а портит замечательное произведение».


Папа, запрети им. Васька мне ухо кусает, накажи его. Они говорят, что мы кровопийцы! – не плачь, малыш, врут они, ешь скорей, пока не свернулось.

У Тани Мэй на днях был пост о том, что лепят нацию обиженных, в комментах там говорят о том, как инфантилизируется в итоге сознание. Примерно так это и выглядит. И невозможно не думать о том, что тот, кто приходит с обещанием всех наказать и защитить, моментально обретает кредит доверия: отцовская фигура, все дела. Сталинобус, музей ВОХР, закрытые архивы, великий стратег, – все это туда, чтоб можно было написать кому надо, и все станет зашибись.

«Азбуке-Аттикусу» и Маше всяческой удачи.
redtigra: (Default)
Страшная серьезность проступает вокруг на лицах пугающим рисунком. Dpmmax в замечательном мартовском посте «Как не сойти с ума в тяжелые времена» (очень рекомендую к прочтению) отдельно пишет о необходимости сохранить чувство юмора, вспоминая для примера хозяина одного из британских заведений, который в годы второй мировой вешал на двери табличку «Открыто, как обычно», а когда двери выбило взрывной волной после очередной бомбардировки, сменил надпись на «Открыто шире, чем обычно». Виктор Франкл упоминает о юморе как о непременной составляющей воли к жизни в Аушвице и рассказывает, как одного из собратьев по несчастью он на юмор буквально натаскивал. Смутные времена выбивают из людей улыбку, заменяя ее лихорадочным блеском яростной правоты, такая печаль. Такой же признак внутреннего инсульта, как улыбка половиной рта – признак инсульта сосудистого. Только в какую скорую тут звонить, непонятно, не придумали такую скорую еще. Что мы можем против? – не знаю, правда; кто осудит тех, кто в Аушвице не смеялся. Просто чувство юмора – ресурс для выживания, тем более ценный, когда ресурсов мало. Так что будем сами себе скорыми, едем, давим и помогаем, а как же.

Мне подумалось, что это хороший повод записать историю трехлетней давности. А то мне все никак не раскачаться.

Ранним утром, 20 июля 2011 года, я встречала Стрейнджера в пражском аэропорту. Он вылетел из Вильнюса на три дня раньше, купив билет на ходу. Встретив его, я отвезла его домой вымыться и переодеться, и в десять утра мы стартовали на запад. 700 километров до Трира, самый запад Германии. Когда я больше не могла вести, я сворачивала на одну из многочисленных немецких стоянок, чтобы выплакать разрывавшие душу слезы. Потом умывалась и снова садилась за баранку. Днем раньше, 19 июля, моя мама проиграла девятимесячную битву с саркомой. Мы все проиграли. Ей было 66 лет, из них сорок она прожила в счастливом браке с папой; с ним у постели и умерла от тромба, забившего легкое.

Добрались мы благополучно. Следующие дни расплываются в мутном тумане горя. Мы утешали папу, как могли. На прощании в часовенке при больничной церкви мы плакали, и те, кто пришел, плакали тоже. Я пекла мамину самсу, и дверь в квартиру была открыта, чтобы любой, кто хочет помянуть, зашел бы и выпил ледяной водки, закусив жирным, сочным мясным пирожком, как она любила. Небо было мутное и дождливое. Вечерами я слышала, как трясется от плача папа в соседней комнате – он стеснялся слез; и я плакала сама, свернувшись в кресле. Стр осторожно обнимал меня и делал мне чай.

На следующий день после прощания переводчица социальной службы проводила нас в похоронное бюро при больнице – нужно было договориться о кремации. Чистенькое, светлое помещение украшали абстрактные картины и праздничные фотографии цветов и букетов; презентационные фото гробов и урн застенчиво прятались в пухлых фотопапках. Сотрудники в темной одежде сохраняли одновременно приветливость и почтение. Через пару минут ожидания к нам вышел хозяин бюро.

Хозяин бюро оказался сухопар и долговяз – он склонялся к малорослым нам, как колодезный журавль, кажется, даже деликатно поскрипывая. Облачен он был в дорогой черный костюм и черный галстук, повязанный поверх хрустяще-белой рубашки. Было ему, видимо, хорошо за пятьдесят; черные с густой сединой волосы стояли слегка торчком, как и усы щеточкой.

Деликатно-траурный облик странным образом нарушала физиономия. К физиономии был приставлен довольно длинный нос уточкой; из-под довольно кустистых бровей бодро поблескивали небольшие живые глазки; под глазками выступали щечки – аккуратными плотными яблочками, того слегка багрового оттенка в легкую прожилочку, который однозначно выдает приязнь к пиву и неплохому времяпрепровождению. В черном, траурном костюме очевидно скрывался жизнелюб и весельчак, который прятался изо всех сил, пока журавль пожимал нам руки - и все равно прорывался в неожиданно широкой улыбке.

Спустя короткое время формальности были закончены, урна выбрана, день назначен.

- Ну что ж, - сказал герр Журавль, - мы все выполним в лучшем виде и дадим вам знать.
- А… - растерялся отец. – А… проводить?
Журавль озадаченно нахмурился:
- Но ведь церемония прощания была? Остальное наше дело, вообще-то. Но если вы хотите, вы можете сопровождать, конечно.
- Хотим, - сказал папа твердо. – Как это она туда – одна?

Так что ранним утром следующего дня мы подъехали ко входу конторы, где условились встретиться. Катафалк был уже снаряжен и представлял из себя черный фордовский комбик с черными вставками вместо стекол и скромным, едва заметным клеймом фирмы на дверцах. Траурный кортеж в виде катафалка и нашей элантры направился к выезду из города, двигаясь быстро, но сохраняя чинность. Мы сидели и молчали.

Трир город маленький и кончился довольно быстро. Мы встали на трассу, ведущую на восток, к городку Гермескайль, где расположен окружной крематорий. Шоссе – дело быстрое, особенно в Германии, так что я невозмутимо прибавила до 130, идя след в след за нашим черным провожатым. Не потерять его было важно – я понятия не имела, где именно в округе Гермескайля крематорий, а взять номер мобильного я не сообразила. Меня как-то смущала сама идея плутать по местным дорогам, пытаясь найти англоговорящего немца, чтобы он подсказал нам дорогу к крематорию.

Через пять минут катафалк мигнул и перестроился в левый ряд. Я повторила маневр – и озадаченно увидела, как гроб на колесиках лихо подрезал бмв в правом ряду.

- Ни фига себе, - уважительно сказал Стр.
- Да уж, - так же сказал папа.

Я ничего не сказала, занятая маневрированием на шоссе. Катафалк явно обрел вкус к хорошей дороге.

- Вот блин, - сказал Стр, перегибаясь через подлокотник. На спидометре стрелка приклеилась к 160. Катафалк бодро ушел в самый левый ряд, подрезав очередного неудачника, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не приехать в неудачника сзади и при этом не потерять ведущего. Пассажиров тряхнуло.

- Ух! - сказал папа.

Сцена становилась сюрреалистической. По шоссе во весь опор несся катафалк, я, вцепившись в руль, неслась за ним, а мои мужчины, на секунду отвлекшись от печали, открыв рот, смотрели в лобовое стекло.

Когда мы замедлились, сворачивая на Гермескайль, по машине прокатился дружный вздох.

- А между прочим, - сказал Стр, - ей бы понравилось.
- И правда, - сказал папа. – Она всегда любила с ветерком прокатиться, хоть и боялась, а любила очень. Чтобы далеко на машине ехать и быстро.
- Ну силен, - сказал Стр. – Это же надо. Это же скольких он подрезал, гробовщик?

Я не выдержала и прыснула. Через секунду мы смеялись все трое, вытирая слезы, выступившие на глазах.

Маму мы, конечно же, проводили до самого чертога, мы видели, как железные стойки подняли гроб и внесли его в жерло, взревевшее на секунду, когда открылись створки. Горечь и смех того дня так и сплавились у меня в сердце, и вспоминая это, я плачу и смеюсь.

Мама лежит на Ольшанском кладбище, потому что в Праге папа бывает чаще, чем в Питере, а в Германии она лежать не хотела. Мы привозим туда цветы и светим лампадку, и немножко разговариваем, и вспоминаем разное – в том числе как мы летели, подрезая неповоротливые бмв, вслед за катафалком, который вел сангвиник в черном костюме. Ей бы понравилось.
redtigra: (Default)
Помните, мы давеча разговаривали по поводу - стоит ли вот именно сейчас писать по-русски, в годину жизни трудную? Мол, так все трудно и страшно, что по-русски всякое неполитическое и небоевое просто рука не поднимается писать (да еще и в жж, добавлю я, который, будучи российским ресурсом, все менее как-то располагает в себе писать?).

Пронаблюдала тут явление в дружеском журнале. Дружеский журнал известен отсутствием ката по принципиальным соображениям, а поскольку журнал из очень ранних и хорошо известных, народ давно привык. Тем не менее, под каждым новым - нечастым - постом всенепременно появляется призыв "под кат". Обычно кто-то из регулярных читателей в более или менее вежливой форме осведомляется, а зачем бы. (Сама хозяйка журнала явно держит под рукой готовый шаблон ответа на восемь строк. Очень вежливый вариант ОИНЧ, что в фидо расшифровывалось как "отпишись и не читай", а мой супруг, не зная о том, однажды сходу расшифровал как "отъебись, иноверный никчемный человечишка").

Кто-то отваливается, кто-то вступает в жаркие дискуссии, приводя разнообразные резоны. Нынешний голубой персонаж, однако, несколько содрогнул мою задубевшую душу.

когда вся лента горит и пылает кровью и болью проматывать розово-голубенькие полотнища тяжко. - полыхнула оскорбленная читательница.

В био у персонажа честно сказано: "Дура, и интересы дурацкие", так что мнение по поводу цвета полотнища мы оставим в стороне, бог с ним; но - братцы, вот он вам, вурдалак от сего дня. Причастие их к страданиям - жмякать на кнопку, причавкивая. И поди, сами не заметили, как превратились - это вообще страшный такой опыт нынешних дней, люди превращаются, не замечая.

Их зона комфорта - кровь и боль, все остальное им раздражительно. Мучительно им движение мышки снизу вверх. Сладострастие их в другом, и не дай бог оторвать от сиси.

Так что пишите, дорогие мои. Пишите обязательно, про птичек, котиков, рецепты тортов, искусственный интеллект, родных людей и чужих детей.

Вывести эту нечисть нельзя, вернуть мозг им в голову тоже, но разрушение этой зоны комфорта нам на том свете зачтется. А кого-то, может, вы таким образом в туда не пустите, и ЭТО вам зачтется вдесятеро. Например, себя самих.
redtigra: (Default)
Расстроила меня несколько пробежавшая по ЖЖ волна сладостного "Я так и знал(а)!" по тому поводу, что Лис в "Маленьком принце" - вовсе даже лисица. И тут же выясняется, что и книжка в детстве мноим казалась странной, и фраза "Мы в ответе за тех, кого приручили" - черт-те что, тем более черт-те что, раз его говорит Лисица, женщина мужчине, то есть.

Меня мучает желание публично расписаться в собственной серости - и я это делаю.

Мне не казалась странной книга "Маленький принц". Я ее любила. И сейчас люблю. В моей жизни довольно много книг, которые я любила и люблю больше, но ее я тоже люблю - с ее удавом-шляпой, барашком, намордником, змеей и пустыней вокруг.

И фраза "Мы в ответе за тех, кого приручили" не кажется мне ни странной, ни сковывающей свободу, ни навязчивой, ни собственнической.

Я знаю, что у Экзюпери были сложные отношения с женщинами (А Чайковский был гомосексуалист, а еще Волга впадает в Каспийское море - я поверхностно образованный человек, да-да). Для меня это мало что меняет. Ну да, объем прирастает, меняется немного угол. Но вот этого, скользящего "Ах, во-от оно что! Ну теперь все ясно!" у меня не возникает. Совсем как-то не возникает.

Лис - Лисица - не посягал на свободу Принца. Он дал информацию - что так оно и есть. В частности, для него - Лиса - так и есть, и он-то ответил за того, кого приручил - разрывая сердце при расставании, неизбежном и необходимом для того, кого он - она - Лис - Лисица - приручил(а). Принц был волен принять информацию или нет. Это мера, которую можно мерять единственно по себе. Несладко, видно, пришлось тем, кто с таким энтузиазмом судорожно выискивает нивелирующие оттенки. Я могу себе представить, наверное, как эта фраза превращается в плетку. Но почти из любой фразы, вплоть до "Передай соль", можно сделать плетку.

Интересно, что Принц-то в итоге информацию принял. Он не пришел ни к кому со словами "Ты отвечаешь за меня, потому что ты приручил". Он отвечал за розу, а розы расстилаются в поле, и в поле стоит Темная Башня... впрочем, я о другом

Когда-то я, как мне теперь кажется задним числом, так и поняла эту фразу - это просто то, что надо знать. Можно бежать со всех ног, можно закрывать глаза. Но так есть - и странно ли, что тот, кто так бежит и так закрывает глаза, всегда ощущает себя в клетке? Не хочу сказать, что я никогда не пыталась использовать эту фразу как оружие, самооправдание, способ обязать - использовала. Но выросла из этого довольно быстро. Теперь это мера для меня. Я стараюсь так жить. Я стараюсь помнить об этом. Можно сколько угодно говорить себе, что это удавка, способ повязать по рукам и ногам - но мне почему-то становится ужасно жалко говорящих. Просто какое-то "Мама, он меня сукой назвал".

Это очень хорошая фраза - "мы в ответе за тех, кого приручили". Для меня.

Давно не писала, теряю практику, сплошной пафос какой-то. Ну, пусть уж так.

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
91011 12 131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:51 am
Powered by Dreamwidth Studios