redtigra: (Default)
По телеку наткнулась на очередное творение Джеки Чана. Я его люблю нежно, главное, в сюжет не вникать. (Хотя, надо сказать, что "Шпион по соседству" даже в его ожерелье выделяется уровнем идиотизма. Стареет дядька, хотя бегает по-прежнему высококачественно).

По сюжету Чан сидит в комнате, а вокруг него беснуется три разновозрастных ребенка, и дом обращается в хаос. Я же выковыриваю застрявший в тостере хлеб. Понимаю, что его подпирает снизу пружина. Чтобы ослабить пружину, включаю тостер и пытаюсь вытащить. Хлеб. Из ВКЛЮЧЕННОГО тостера. Вилкой. Металлической.

Ну чего. Хорошо, что я знаю, где у нас пробки, и могу их найти вслепую.

Когда свет включился, посмотрела в зеркало, благо рядом. В блондинку не превратилась, но может, под краской не видно просто.

Отважный маленький тостер, купленный когда-то темной ночью в "Ленте" на Васильевском, переживший переезд в Прагу и внутри Праги - не выдержал дурацкого фильма с Джеки Чаном - то ли потому, что энтропия заразна, то ли потому, что у хозяйки временно отключили мозг.

Иногда я сама себя боюсь.
redtigra: (Default)

Ездить на Крит надо в октябре, тут меня никто не разубедит.
Read more... )
redtigra: (Default)
Из комнаты раздался короткий мяв-взрев.

Обычно Кося так гоняет мелкую, если не в настроении. Но мелкая на балконе разламывала когтеточку.

Инспекция в моем лице обнаружила лежащего на полу очень хмурого кота. Одна лапа была вытянута, другая подобрана куда-то под грудь. Вид выражал крайнюю хмурость и неприязнь по всему живому.

Погладила. Ноль реакции. Точно что-то не так. Неужели осу поймал?

Крякнув, подняла на ручки. Лапа осталась скорченной под подбородком, но с виду не распухла. Я осторожно потянула. Лапа не поддалась.

И тут до меня дошло.

Дело в том, что мама нашему Принцу Красоню не объяснила, что с едой не играют. И он с ней играет. В частности набирает хрустиков в свою мохнатую варежку и оттуда поштучно выкусывает. Варежка здоровая, там в меху штук пять застревает.

Ну и довыкусывался - зацепился когтем большого пальца за клык и застрял.

Знаете, я слыхала про кота, который во сне упал с кровати и сломал лапу. Но кота, который застрял лапой у себя во рту, я не встречала нигде. По-моему, это чемпионская заявка.

- Бриарей, - сокрушенно сказал Стр, освободив узника доброй воли. - Ковырял в носу, сломал палец...

Переименовать его в гекатонхейра?
redtigra: (Default)
Немножко грядущего дома со стрейнджериного телефона.
Read more... )
redtigra: (lazy)
- У меня вопрос, - говорю я.

Времени восемь утра. Ладно, полдевятого. Для меня это плохое время, а на часах Стр такого времени вообще нет. Но сегодня надо. Поэтому я сварила кофе, а теперь пытаюсь его растолкать, прежде чем уйти. Мне строго велели добиться успеха. Из одеяла выпрастывается и садится в подушках фигура. По фигуре видно, что она даже отдаленно не проснулась, и я продолжаю тормошить. К тому же, вопрос замучал.

- Вопрос, - говорю я.

В ответ доносится неразборчивый стон. Мой супруг явно изготовился, не приходя в сознание, ответить на "Что будем ужинать", или "А рабочим ты позвонил", или "Ты не забыл, что надо заказать ванну" - словом, один из тех вопросов, что и несонного сделают нерадостными. Но "мммм" звучит столь же горестно, сколь и вопросительно.

- Овцы съедены, ковры молью проедены... КТО вшивые, а скакуны паршивые? Не могу, с ума сейчас сойду.

Фигура секунду безмолвствует, потом открывает глаз. Один.

- Бриллианты, - членораздельно раздается из-под одеяла. - Бриллианты фальшивые, скакуны паршивые.

Бесценно.
redtigra: (Default)
Стр написал уже, видно, и мне нет резона хорониться.

Октябрь у нас вообще богатый на события месяц: познакомились мы в октябре, папу когда-то с того света достали в октябре, в Прагу тоже в октябре переехали. Продолжая традицию, к чрезмесячному моему сорокалетию выходим как большие - с ключами от пражской квартиры. Ключи получили вчера, наконец, доподписав все бумаги. Меньше чем за месяц нужно сделать необходимый ремонт и перепереть нехитрый, но обильный скарб и двух котиков в новое обиталище.

Наша агент, полгода рыскавшая с нами по самым загадочным местам, утверждала, что свой дом узнаешь, как увидишь. Вот войдешь и поймешь - о, оно. Так и вышло, с той только разницей, что у меня "щелкнуло" еще по фотографиям, да так, что уши заложило. От того момента до вчера прошло почти аккурат четыре месяца.

Новое обиталище стоит под самой крышей - это мезонет, двухэтажная карлсония на расширенный манер; и второй, подскатный этаж, с двумя окнами - север и юг, север прямое окно, юг - наклонное - так вот, второй подскатный этаж, с собственным туалетом и массой закоулков, ведущих под скаты же, так вот же, говорю я, запутавшись вконец, второй этот этаж будет Стрейнджеру вожделенной двухсветной мастерской, наконец-то. Он уже ходит кругами и намекает на маленький холодильник и мааааленькую кофемашинку туда, наверх. Ну чтобы не ходить вниз лишний раз, когда работается.

А внизу - собственно дом, с гостиной окнами на юг, на самом верху. Когда снаружи солнце, на полу лежат широкие солнечные квадраты, ползут медленно по светлому полу, а прямо за окном - сейчас - золото и багрянец лесопарка, который спускается к самому подъезду.

Переездно-ремонтные хроники воспоследуют.
redtigra: (Default)
В Праге сплошь растет всякое плодоносящее. Весной Прага залита розово-белой пеной, а летом на Коруновачной под ноги падает смачная шелковица, спуск с Летны засыпан рыжей медовой алычой, черешне, грушам и яблокам к осени и счет не ведут - яблонями засаживают обочины проезжих региональных дорог для красоты и аромата, и растут они там как бог на душу положит, но бурно. По большей части плоды вырождаются в дички, но часто вполне съедобные. В парках там и сям растет кизил, который чехи воспринимают сугубо декоративно. Словом, ни в чем себе не отказывай.

Встречала мнение - мол, плоды обдирают исключительно жадные до халявы русские, мол, так их и распознаешь. Это вполне святость паче Папы Римского: чехи с огромным удовольствием при случае обирают дары природы, тщательно оберегая, впрочем, ветки. Помнится, однажды мы, срезая путь по лужку в Летенских садах, прямым ходом влетели в немолодую пару чехов, общипывавших райскую яблоньку и хихикавших, как подростки. Увидев нас, чехи на мгновение зарделись, а потом заржали еще громче. В другой раз уже мы сами общипывали алычовую веточку, спускаясь вниз к Влтаве; мимо нас тек поток людей с только что закончившегося Прайда, который клубился на Летне. Над моим плечом выросла немножко лошадиная физиономия страшно симпатичного юноши в радужном шарфе - можно и мне, на несомненном нативном чешском спросил юноша, смущенно улыбаясь; получив разрешение, набрал полную горсть и отправился дальше, пританцовывая и пуляя косточками в разные стороны.

Мы же бродили нынче по паркам Праги 5, спускаясь от любимого розария на Петршине к Смихову.

Розарий вовсю цветет, замешивая чайный розовый аромат с запахом прелых листьев и влажной земли; деревья еще зеленые, но осенне-зеленые, и солнце мягкое, не совсем в себе уверенное, но золотое. По дорожке прицокали двое полисменов на великолепных черных кладрубах - у одного из них был такой нос, что впору любому римлянину повеситься от зависти. Некрупная старушка, ахая, восхищалась и всадниками, и конями; горбоносые красавцы кивали головами, всадники приосанивались в глубоких седлах.

- А как же вы на них пятитесь? - восклицала старушка.
- Очень просто! - отозвался небритый старший. - Мы им говорим! - полицаи, явно красуясь, слегка перенесли тяжесть, и кони дружно попятились.
- Боже мой! - всплеснула руками старушка. - А я-то думаю!

Полицай немедленно провел короткую, но внятную лекцию о том, как отличается управление верховой лошадью от лошади упряжной.

Я, в тихой надежде погладить полицейскую лошадь, подошла поближе - попиздеть за жизнь. Мы тут же обсудили, что черные кладрубы в какой-то момент почти исчезли, что их восстанавливали липицанерами и фризами - строго говоря, одним фризским жеребцом Ромке ("Я смотрю, вы в курсе!" - одобрительно отозвались сверху), старушка прислушивалась к негромкой речи и вдруг выпалила, видимо, не в силах расслышать и не вынеся отделенности:

- Ду ю спик инглиш?
- Ви ду, - согласились мы, говоря погромче. - Но мы и по-чешски можем.
- Можете?! Тогда говорите по-чешски! - почему-то сердито сказала старушка, и из вышины, с черной спины грохнул хохот развеселившегося полицая.

Коня я погладила, конечно, и мы пошли дальше, вниз к Смихову. Из кустов выскочил молодой глупый пес и с лаем кинулся в ноги коням - те и ухом не повели, неспешно выцокивая по дорожке.

Сад Кинскего усажен грецкими орехами и полон чехов с пакетами и палками, которыми они пуляют вверх, сбивая добычу. Не устояли и мы, палок, впрочем, не взяли, но охоту под листьями повели азартно. Оказалось - это целая наука, найти затаившийся орех, лучше всего ходить осторожно, ловя момент, когда орех упрется в подошву, но еще не зароется в мягкую землю. Набрали десяток нежнейших орехов, из них один оказался натуральный Кракатук - стиснутый в кулаке с любым другим, раскалывал соперника по ободу. Мы доставали нежное, мозговитое орешье мясо и ели его, загребая ногами листья. Очень это вкусно - такие орехи, они свежие, чуть вязкие и нежные, и не горчат.

Справа та самая бабушка:


А это горбоносец. Еле поймала, так он мотал головой, скучая. Разве не красавец?
redtigra: (Default)
Под ногами обнаруживается ярко-зеленый собачий жилет с отделкой. На отделке с одной стороны написано "Не гладить!", с другой - Canni-bal, собака-людоед, то есть, видимо. Собака-людоед выглядит как очень некрупный и улыбчивый корги цвета перец-с-солью. Мужик из компании, из центра которой тянется поводок, вдруг приседает, подхватывает пса под мышки и звонко чмокает в нос. Каннибал радостно машет хвостом. И то: не гладить велено четко, а про чмокать в нос инструкций нету.

***

Ночной жор иногда становится неодолим, и мы смущенно ваяем горячие бутерброды. Обычно их делает Стр, который голодом движим лучше, чем я - я норовлю сидеть и злиться.

Слышу, как он напевает на мелодию старой рекламы майонеза Хелманс на российском тв:

Вкусно, вкусно будет сейчас нам,
Стыдно, стыдно будет потом.


Обожаю.

***

На выходе из метро Будейовицка стоит парень, опираясь на огромный карандаш, почти с него размером. Карандаш покрашен под кохинор, но на оранжевой грани в качестве марки выведено "Копия реальности",

Вспомнилось, как, приехав рано утром в Питер из Москвы и сонно пробираясь по Московскому вокзалу, узрела на мимохожем плече небольшую дорожную сумку. Сумка была бодрого лилового цвета, с розовыми и бордовыми цветочками и разводами, а в центре красовалась надпись строгим таймсом: Pain and Glory.

Блокнот пора завести и записывать, все сквозь пальцы утекает.
redtigra: (Default)
Мы, конечно же, дома, уже третий день как, привыкаем к осени и обратно-рабочей жизни. [livejournal.com profile] a_str уже кое-что выложил, а мне нужно потрошить большую камеру, чтобы убедиться, что можно было и не потрошить, но - а вдруг, ну вдруг.

Замечательная получилась неделя, с белым камнем, узкими улочками, резными шпилями, зелеными островами, бирюзовым морем, очумелыми ящерицами, юркими яхтами, полуотвесными склонами, кофе по вечерам, десятками выхоженных километров, часами разговоров, сотнями прочитанных книжных страниц. Теперь немножко сложно врастать обратно, ну да ладно, не беда, помалу, потихоньку.

Сходите к Стр в журнал, у него там есть немножко всякого. А у меня тут есть сам Стр, которого пострясающе сфотографировала наш чудесный друг krissjaКрыса, не в поезкде, но за неделю до, то есть почти.
Read more... )
redtigra: (lazy)
Жарко-жарко, отмахали новую тридцатку на великах, довольны как слоны, хоть и запеклись слегка. Поехали на этот раз в другую сторону по Влтаве, обнаружили там волшебные Томайеровы сады, такой зеленый тенистый туннель; доехали до центра, вернулись домой.

На набережной стоят брызгалки, подходи, кто хочешь, будь ты велосипедист или собака. Заходишь под них - кажется, пар идет. Пока я плескалась, Стр развлекался с телефончиком.

Добрались до дому, а через полчаса кааааак хлынет. Но недолго. И сейчас опять душно.

И все равно.

Как же я люблю лето.
Read more... )
redtigra: (Default)
Страшная серьезность проступает вокруг на лицах пугающим рисунком. Dpmmax в замечательном мартовском посте «Как не сойти с ума в тяжелые времена» (очень рекомендую к прочтению) отдельно пишет о необходимости сохранить чувство юмора, вспоминая для примера хозяина одного из британских заведений, который в годы второй мировой вешал на двери табличку «Открыто, как обычно», а когда двери выбило взрывной волной после очередной бомбардировки, сменил надпись на «Открыто шире, чем обычно». Виктор Франкл упоминает о юморе как о непременной составляющей воли к жизни в Аушвице и рассказывает, как одного из собратьев по несчастью он на юмор буквально натаскивал. Смутные времена выбивают из людей улыбку, заменяя ее лихорадочным блеском яростной правоты, такая печаль. Такой же признак внутреннего инсульта, как улыбка половиной рта – признак инсульта сосудистого. Только в какую скорую тут звонить, непонятно, не придумали такую скорую еще. Что мы можем против? – не знаю, правда; кто осудит тех, кто в Аушвице не смеялся. Просто чувство юмора – ресурс для выживания, тем более ценный, когда ресурсов мало. Так что будем сами себе скорыми, едем, давим и помогаем, а как же.

Мне подумалось, что это хороший повод записать историю трехлетней давности. А то мне все никак не раскачаться.

Ранним утром, 20 июля 2011 года, я встречала Стрейнджера в пражском аэропорту. Он вылетел из Вильнюса на три дня раньше, купив билет на ходу. Встретив его, я отвезла его домой вымыться и переодеться, и в десять утра мы стартовали на запад. 700 километров до Трира, самый запад Германии. Когда я больше не могла вести, я сворачивала на одну из многочисленных немецких стоянок, чтобы выплакать разрывавшие душу слезы. Потом умывалась и снова садилась за баранку. Днем раньше, 19 июля, моя мама проиграла девятимесячную битву с саркомой. Мы все проиграли. Ей было 66 лет, из них сорок она прожила в счастливом браке с папой; с ним у постели и умерла от тромба, забившего легкое.

Добрались мы благополучно. Следующие дни расплываются в мутном тумане горя. Мы утешали папу, как могли. На прощании в часовенке при больничной церкви мы плакали, и те, кто пришел, плакали тоже. Я пекла мамину самсу, и дверь в квартиру была открыта, чтобы любой, кто хочет помянуть, зашел бы и выпил ледяной водки, закусив жирным, сочным мясным пирожком, как она любила. Небо было мутное и дождливое. Вечерами я слышала, как трясется от плача папа в соседней комнате – он стеснялся слез; и я плакала сама, свернувшись в кресле. Стр осторожно обнимал меня и делал мне чай.

На следующий день после прощания переводчица социальной службы проводила нас в похоронное бюро при больнице – нужно было договориться о кремации. Чистенькое, светлое помещение украшали абстрактные картины и праздничные фотографии цветов и букетов; презентационные фото гробов и урн застенчиво прятались в пухлых фотопапках. Сотрудники в темной одежде сохраняли одновременно приветливость и почтение. Через пару минут ожидания к нам вышел хозяин бюро.

Хозяин бюро оказался сухопар и долговяз – он склонялся к малорослым нам, как колодезный журавль, кажется, даже деликатно поскрипывая. Облачен он был в дорогой черный костюм и черный галстук, повязанный поверх хрустяще-белой рубашки. Было ему, видимо, хорошо за пятьдесят; черные с густой сединой волосы стояли слегка торчком, как и усы щеточкой.

Деликатно-траурный облик странным образом нарушала физиономия. К физиономии был приставлен довольно длинный нос уточкой; из-под довольно кустистых бровей бодро поблескивали небольшие живые глазки; под глазками выступали щечки – аккуратными плотными яблочками, того слегка багрового оттенка в легкую прожилочку, который однозначно выдает приязнь к пиву и неплохому времяпрепровождению. В черном, траурном костюме очевидно скрывался жизнелюб и весельчак, который прятался изо всех сил, пока журавль пожимал нам руки - и все равно прорывался в неожиданно широкой улыбке.

Спустя короткое время формальности были закончены, урна выбрана, день назначен.

- Ну что ж, - сказал герр Журавль, - мы все выполним в лучшем виде и дадим вам знать.
- А… - растерялся отец. – А… проводить?
Журавль озадаченно нахмурился:
- Но ведь церемония прощания была? Остальное наше дело, вообще-то. Но если вы хотите, вы можете сопровождать, конечно.
- Хотим, - сказал папа твердо. – Как это она туда – одна?

Так что ранним утром следующего дня мы подъехали ко входу конторы, где условились встретиться. Катафалк был уже снаряжен и представлял из себя черный фордовский комбик с черными вставками вместо стекол и скромным, едва заметным клеймом фирмы на дверцах. Траурный кортеж в виде катафалка и нашей элантры направился к выезду из города, двигаясь быстро, но сохраняя чинность. Мы сидели и молчали.

Трир город маленький и кончился довольно быстро. Мы встали на трассу, ведущую на восток, к городку Гермескайль, где расположен окружной крематорий. Шоссе – дело быстрое, особенно в Германии, так что я невозмутимо прибавила до 130, идя след в след за нашим черным провожатым. Не потерять его было важно – я понятия не имела, где именно в округе Гермескайля крематорий, а взять номер мобильного я не сообразила. Меня как-то смущала сама идея плутать по местным дорогам, пытаясь найти англоговорящего немца, чтобы он подсказал нам дорогу к крематорию.

Через пять минут катафалк мигнул и перестроился в левый ряд. Я повторила маневр – и озадаченно увидела, как гроб на колесиках лихо подрезал бмв в правом ряду.

- Ни фига себе, - уважительно сказал Стр.
- Да уж, - так же сказал папа.

Я ничего не сказала, занятая маневрированием на шоссе. Катафалк явно обрел вкус к хорошей дороге.

- Вот блин, - сказал Стр, перегибаясь через подлокотник. На спидометре стрелка приклеилась к 160. Катафалк бодро ушел в самый левый ряд, подрезав очередного неудачника, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не приехать в неудачника сзади и при этом не потерять ведущего. Пассажиров тряхнуло.

- Ух! - сказал папа.

Сцена становилась сюрреалистической. По шоссе во весь опор несся катафалк, я, вцепившись в руль, неслась за ним, а мои мужчины, на секунду отвлекшись от печали, открыв рот, смотрели в лобовое стекло.

Когда мы замедлились, сворачивая на Гермескайль, по машине прокатился дружный вздох.

- А между прочим, - сказал Стр, - ей бы понравилось.
- И правда, - сказал папа. – Она всегда любила с ветерком прокатиться, хоть и боялась, а любила очень. Чтобы далеко на машине ехать и быстро.
- Ну силен, - сказал Стр. – Это же надо. Это же скольких он подрезал, гробовщик?

Я не выдержала и прыснула. Через секунду мы смеялись все трое, вытирая слезы, выступившие на глазах.

Маму мы, конечно же, проводили до самого чертога, мы видели, как железные стойки подняли гроб и внесли его в жерло, взревевшее на секунду, когда открылись створки. Горечь и смех того дня так и сплавились у меня в сердце, и вспоминая это, я плачу и смеюсь.

Мама лежит на Ольшанском кладбище, потому что в Праге папа бывает чаще, чем в Питере, а в Германии она лежать не хотела. Мы привозим туда цветы и светим лампадку, и немножко разговариваем, и вспоминаем разное – в том числе как мы летели, подрезая неповоротливые бмв, вслед за катафалком, который вел сангвиник в черном костюме. Ей бы понравилось.
redtigra: (Default)

За субботу нынче не стыдно. Стр наконец купил насос взамен дохлого, а я наконец, попыхтев полчаса, разобралась, как настраивать тормоза, так что день отмечен аккуратной велотридцаткой вдоль Влтавы.

По правому берегу добрались до конца цивильных дорог, выехали на какую-то полугрунтовку-полунепонятно что, отважно пробирались, не сдались, нашли спуск к реке и вымочили там себя, насколько можно было (и серебристых рыб подразнили), выбрались наконец к парому и указателю "Лучшие домашние бургеры".

Паромчик стоял на привязи, на паромчике скучал морячок.

- Вы когда в следующий раз отходите? - спросила я.
- А вот вы захотите, и поедем.

Мы рассудили, что сперва хотим все-таки попробовать, что это за бургеры. В сотне метров от парома обнаружилась крохотная забегаловка с тенистым садиком. В забегаловке были пиво, сидр и бургеры. Другой еды там не было (нет, кажется, была еще жареная свинина, думаю, на том же гриле). Так что мы заказали по чизбургеру, мне гамбринус, а Стр - сидр.

Гамбринус оказался неожиданно свежайшим и потому вкусным - вообще я его не очень держу за пиво. Но бургеры! В этой забегаловке среди нигде нам принесли огромные, нежнейшие, хрустящие булки, обсыпанные травками; в булку была вложена здоровенная, нежнейшая, сочнейшая говяжья котлета с чеддером, помидорами и красным луком. Это таки-да, оказались замечательные домашние бургеры. Не знаю, кто там до них добирается, видимо, немножко велосипедистов, но желаю им - бургерам и их творцам - всяческого процветания.

Вернувшись, мы бодро погрузились на паромчик и через три минуты были на левом берегу, где и почесали вдоль Влтавы домой, обратных 15 км. Ехали наугад, вписались в какую-то заброшенную бетонку, по которой не ездит никто вообще - и застряли на четверть часа. Не потому что, а потому что - из того ежевичника уехать быстро не было никакой возможности, а как я сказала, там никто не ездит, и конкурентов у нас не было. Никогда в жизни не видела столько спелой ежевики.

Во Влтаве, проезжая по берегу, обнаружили, кажется, выдру (может, нутрию, но тогда очень здоровую). Невозмутимый зверь плыл себе против течения по своим делам.

Довольные как слоны.
redtigra: (Default)
Две недели назад у нас состоялось пятнадцатилетие свадьбы.

Выяснили мы это случайно, мы вечно сбиваемся со счета. Это свадьбе у нас пятнадцать, а вместе мы - говорить страшно, а к датам в целом оба равнодушны. Я и дату-то вечно путаю, смотрю в бумагах, когда точно. А тут - на тебе, круглая дата.

Круглую дату решили отметить в Хемнице, поскольку выставка гравюр Брейгеля живет только до 6 июля.

До Хемница оказалось два часа езды. В летнем мареве город оказался почти удручающе пустым - ни души на улицах. Музей оказалось найти несложно, в самом центре. По-английски ни слова нигде, и даже огромный тяжеленный каталог выставки - только по-немецки. Вздохнули и... купили, не читать, так смотреть. Гравюры в репродукции хорошая штука.

Выставка оказалась действительно огромной и потрясающей, почти 90 листов. Ходишь носом в листы, благо на восемь залов четыре человека, ни ты никому не мешаешь, ни тебе.

А на втором этаже пригрелась выставка немецких романтиков. Вообще немецкие романтики - это ад кромешный, их нормальному человеку лучше не смотреть, нападает меланхолия, вертеризм и потеря веры в творческую натуру человечества. Но прямо напротив входа, изумительно освещенный, золотой, сияющий, качался на охровых волнах "Парусник" Каспара Давида Фридриха - видимо, единственная его картина, которая у них есть. Собственно, я просто увидела золотое сияние прямо напротив входа в зал и пошла, как крыса за дудочкой.

Вообще несколько полотен Фридриха висит в Эрмитаже, я его там видела - и прониклась положенным почтением, но не больше. То ли освещение было хуже, то ли я совсем недавно доросла до того, почему все-таки стоит смотреть живьем - переломом неожиданно были экспрессионисты в Эрмитаже прошлой зимой. Словом, для меня это было чуть ли не бОльшим впечатлением, чем Брейгель.

Это же полотно отснято для плаката выставки, и там оно и вполовину не так прекрасно. На самом деле оно светится ощутимо, физически. Никакая репродукция ничего не говорит, просто ничего. В википедии он выглядит... никак. На самом деле, он фантастический. Эта картина принадлежит хемницкому музею, так что если что - знайте.

Пообедать в Хемнице удалось в Ратскеллере - то есть ратушном погребе, такой ресторанчик есть во всех немецких городах. Щедрая саксонская еда, вкусное пиво и накаленная солнцем брусчатка. Немножко народу мы увидели там - и в центре у ступенчатых фонтанов, в которых, визжа, плескалась детвора, а взрослые бродили в воде по середину икры - и мы побродили.

В целом же Хемниц, более чем двухсоттысячный город, в воскресенье спит крепко, почти нездешне. Всюду, где мы живали по Германии, в выходные пешеходка кипит и бурлит, кафешки, столики, мороженое, фокусники-музыканты - а тут брусчатка, стены и солнце. И тишина.

А музей мы запишем в карманные. Раз в пару лет там бывают интересные выставки, о которых, похоже, мало кто знает и еще меньше кто добирается.
redtigra: (Default)
Давно хочу записать.

Стали далеко бегать, вернее, не надрываясь - бег с ходьбой, уходим по Влтаве по велодорожке, за Цесаршский остров, на 8 или 10 км, по настроению. Бегунов там мало, и те, кто попадаются, часто кивают с масонским видом друг другу.

Видели пестрое семейство - несколько взрослых и человек шесть детишек, все на хороших великах, все по-спортивному прикинуты, буйство кислотных красок. Все кричат и машут руками, стоя внизу и глядя, как с железнодорожной насыпи по отчаянному склону вниз летит велосипедист лет четырнадцати.

Велосипедист достигает ровной поверхности под крики и улюлюканье. Я мысленно поднимаю большой палец - склон метров десять высотой и почти отвесный, я бы и пешком там побоялась. Один - одна - из взрослых кричит "В следующий раз постарайся не тормозить!" Локальный победитель кивает головой в двухцветном аэрошлеме - черном с кислотно-лимонным.

У него и велик в такой гамме, и весь гардероб. Черно-лимонная маечка обтягивает сухой подростковый торс, черные с лимонной полосой бриджи так же плотно обтягивают бедра, шиповки, тоже черно-лимонные, оголтело крутят педали. Мальчишка просвистывает мимо аплодирующей семьи, восторженно потрясая кулаком. Когда он минует меня, я пошатываюсь в турбулентном вихре и вижу, что между штаниной и шиповкой справа - упругая мальчишечья икра, а слева - легкосплавный протез. Протез, обутый в шиповку.

Семья снимается с места, выстраивается в линию и отправляется вслед. Приходится поднажать, потому что в стайке есть и шестилетки, а гордый лидер уже улетел далеко-далеко.

***

В доме напротив - дыра в стене, бывшая вентиляционная шахта для местного типа газового отопления, известного чехам как "вафки". Фактически - минигазовая колонка вместо батареи. Адское изобретение, неэкономичное и опасное; сейчас их много где поснимали, поставив нормальные проточные батареи, и в шахтах часто селятся птицы.

В прошлом году в квартале от нас поселились совы, но потом куда-то исчезли. Я надеюсь, что жители квартиры, под окном которой гнездилась плодовитая пара, просто позвонили нашим зооспасателям, и семью аккуратно перевезли - потому что они исчезли вместе с совятами, оставив по себе тротуар, который все лето не отмывался никакими ливнями. Я очень на это надеюсь, потому что в Чехах это, в общем, совершенно в зоне вероятности.

А нынче прямо напротив нашего окна угнездилась пара ястребов или соколов, мне не разобрать. Сперва там свили гнездо голуби, но были жестоко выжаты с жилплощади - с ястребами не забалуешь, птенцов они, судя по всему, заели и въехали в национализированный дворец. Дом с пансионом, так сказать.

Судя по тому, как они нынче мечутся, дети уже вылупились, хотя их и не видно, шахта глубокая. Зато третьего дня, когда разверзлись хляби небесные (у нас тут опять была угроза наводнения на части страны) Стр позвонил мне и сказал, что прямо сейчас кто-то из родителей стоит во входной дыре, растопырив крылья - закрывает дом от дождя.

Жалко, сфотографировать не удастся, фотоаппарат у нас между домами на низкой выдержке ничего почти не видит. Но хоть побыть рядом.

***

Времени нет ни на что, придумала целый пост, про недосып, про работу, про дождь, про тонкую душевную организацию, про упавший наконец после двухдневной духоты дождь, который теперь толком никак не остановится... и не осилила.

Подумала, что напишу лучше, как несколько дней назад искала бумажник с утра.

Я точно помнила, что вечером платила кредиткой, то есть бумажник дома, но помогало это несильно - коричневый увесистый лопатник не наблюдался ни на одном из привычных или непривычных мест. Я перерыла весь дом, опаздывая на работу.

Помогла логика. Вечером я платила кредиткой, а потом встала, доубрала со стола и пошла спать. Поиск пошел по двум ключевым точкам процесса "доубрала со стола".

В посудомойке оказалось девственно пусто, но второй пункт утолил страждущих. Бумажник аккуратно возлежал в холодильнике на масленке. Я их стопочкой сложила и поставила в холодильник.

Приятный был такой на ощупь, холодненький.

Всего-то десять строк, и те неделю пишу. Ну хоть сейчас.
redtigra: (Default)
Папаня зашел в ванную - зубы почистить после ужина. И не вышел.

Я забеспокоилась. Заглядываю, благо дверь приоткрыта. Стоит, читает.

Семья уродов, ей-богу. И мы (строго говоря, я), бросившие в ванной "Занимательную Грецию" как книжку-читать-пока-валяешься, и папа, который ее там нашел и завис.

Выпинала в комнату читать, нечего занимать общественные площади.
redtigra: (Default)
Помыли кота.

Вообще за выходные сделали кучу всего, в частности, заблудились на пути к чудесному замку Брандис над Лабем, а потом выблудились, или вот провели самый холодный день в Вене ради выставки в Альбертине. Очень жалко, что Вена далего. Ну то есть достаточно далеко, чтобы не иметь возможности туда сбегать еще пару раз, потому что мало. Графика Дюрера, Тициана, Рембрандта, Рубенса. Несколько листов Брейгеля под воздействием Босха - ох, я не знала, что они такие есть. Дюреровский, в частности, заяц, который лет тридцать не выставлялся, и его же крыло.

И целый этаж модернистов, и в частности "Пруд с кувшинками" Моне. Вообще, конечно, импрессионистов и экспрессионистов надо смотреть живьем. Они в репродукциях теряют просто драматически, в отличие от, скажем, черно-белой графики.

Кстати, три зала русских модернистов, включая Малевича и неожиданно - Шагала, четыре или пять полотен, под вывеской "Из собрания Газпрома". Вот уж не чаяла.

Провели почти четыре часа, вышли, пошатываясь.

Вообше уходились в ноль, дневной поход по ледяной Вене предварял и завершал пятичасовой автобусный путь - сама я на день в Вену не вожу, нет смысла; а в самой Вене был адский дубак, приятно разбавленный, впрочем, совершенно голой девушкой в туфлях на каблуках, гордо продефилировавшей по пешеходке и фраппировавшей народ не столько горделиво демонстрируемой наготой, сколько неизбежным сопоставлением этой наготы и пронизывающего ветра с холодным дождем сверху.

В довершение выходных, напекли пирогов и наконец помыли кота. Никто не пострадал, хотя кот и рыдал и пытался выскочить - но ни разу не выпустил когтей, золотой характер все-таки у зверя. Мытье далеко от совершенства - у меня тряслись руки от сочувствия, и я торопилась; к тому же у него оказалась совершенно УЖАСНО длинная шерсть, кто бы мог подумать. Тем не менее высохший кот прекрасен, волнист руном и нежен на ощупь - в данный момент он приложился к моему локтю и дремлет.

А новостей мы не читали все выходные, и кажется, это было очень хорошим решением.
redtigra: (bebebe)
Ходим по кругу. Перед отъездом во Францию потеряла голос, прокашляла как мамонт всю поездку, насилу очухалась - года три уже не было у меня бронхитов, возникших за день из ниоткуда.

Вернулась домой, проводила мужа в Барселону, встретила мужа из Барселоны, через день положила набарселоненного мужа в постель - дикий вирус напал на него, ослабленного впечатлениями. Так что с понедельника Стр перемещается по стенке, а пару ночей мог бы обогревать дом исключительно собственным телом. Я цокала языком и вздыхала - хорошо, что сама переболела уже.

Хха, переболела. You wish. По стенке я не хожу, но нос подобен фонтану и отдыхать не хочет. На работу не пойду завтра - похоже, что вирус злолипучий до невозможности, можно ненароком пол-офиса вырубить.

Брожу от плиты к столу, зомбатически сотрясаясь от чихов. Каждый завершается сочным fuck и горестным "Сирота я" (я всегда так говорю, когда мне приходится чихать раз в пять минут). Муж даже здоровья уже не желает - язык отваливается.

Умирая от жалости к себе, искали самое трогательное название для нашего сиротского приюта, чтоб всем стало ужасно жалостно и нас завалили бы благотворительностью.

Остановились на "Соплях мейнкуна". Кося не возражает.
redtigra: (Default)
-...Ну ты же знаешь, в средневековье дьявола часто привлекали к сложному строительству.
- Знаю, конечно. Мне всегда было интересно, почему он соглашался. Пахать как ослу несколько лет за одну-несчастную душу - что за мотивация?
- Может, он просто мастер, и ему приятно: не работало все, разваливалось, а тут пришел он - и дело пошло. Рукописи, понимаешь, молчат в точности про его мотивацию. Они все больше о том, как его вокруг пальца обвести. Он же обычно спохватывался после строительства, мол, мне душа положена, тут и начиналось. Уйму сил потратили на записи и рецепты, как его вернее околпачить...

Стр замолкает на секунду и продолжает с выраженной досадой:

- И вот писали и писали, как его в дураках оставить, уйму сил и перьев извели. Нет, чтобы писать, как он строил, как расчеты делал, как состав замешивал и кого в подрядчики брал...

:)

Dec. 12th, 2013 10:44 pm
redtigra: (Default)
- Ты нас в субботу на кошковыставку потащишь?
- Не. У меня езда с утра, а потом там никого из кунозаводчиков не будет. Я спросила на фейсбуке - народ говорит, да нууу, всего один день, заявки принимали мало... и вообще, зима. Одна мне написала: мы будем дома совершенствоваться в гаучинге (на русский можно перевести как "диванинг").
- А что. Правильно. Отличный спорт, для гамбрицепса очень полезно.
redtigra: (Default)
Приехавший в гости папа попросился в икею поглазеть, потому что от него до ближайшей икеи двести км, а ему прикольно.

Походил, послушал, как мы спорим по поводу книжных шкафов - теоретически, поскольку денег на них нет от слова совсем, хоть книги и томятся в коробках с дальней комнате. Повздыхал и сказал - слушай, у тебя вот все есть, я не знаю, что тебе дарить на день рождения, я тебе шкафы подарю. И подарил.

Шкафы привезли в воскресенье утром, полдня мы их собирали, до ночи загружали. Разгрузили не все и пока непонятно, все ли влезет. Вытащенное стоит в два ряда, а куда деться - но стоит, сияет. Плутарх и Чехов нашлись целиком, от Голсуорси один том, от "Манъесю" тоже один, в коробках где-то страдают остальные вместе с Шекспиром. Забили, наконец, отдельную полку медиевистикой, больше не лезет - а все новые и новые книги находятся там и тут.

Странно, как меняется настроение. Я уже много лет читаю с устройств - когда-то наладонник, потом электронная книга, последние годы смарфон - мне, библиофагу, десятки книг в кармане - страховка от тяжелой ломки; что бы, казалось, в той бумаге - а поди ж ты. И комната вытянулась, приосанилась, у шкафов вид такой, словно всю жизнь тут стояли.

Невротическое чтение, библиофагия у меня от мамы, только в более тяжелой форме. Всю жизнь мои обитаемые пространства были засыпаны книгами (мама вечно ругалась, выгребая их из-под кровати). Если есть возможность воткнуть глаза в печатный текст, ничто нас не удержит. Мама очень маялась в эмиграции, потому что бумажных книг на нее было не напастись, а с папиного ноутбука ей читать было невозможно. Когда она уже заболела, мы уговорили ее на электронную книгу. Сперва она отнеслась к квадратику с опаской, дергала меня поминутно, книжка еще оказалась с прибабахами и регулярно требовала перезагрузок - но уже через пару дней прикипела к ней всем сердцем, а спустя неделю не расставалась вообще. Много больничных и просто тяжелых дней ей скрасила машинка, и последним вечером она читала, не помню, что - мы обсуждали это что-то по телефону мимоходом.

Книжка "перелистывалась" движением пальца, как обычная книга - для немолодого человека это оказалось бесценным интегратором. В увлечении листая, мама привычно слюнила палец, ахала и смеялась.

Утром, под завтрак, привычно выдернула книгу с полки, я впилась в строчки, заглатывая хлопья. Так привычно и так отвычно - читать за столом бумагу.

Поймала себя на том, что шарю глазами в верхнем левом углу страницы, ища часы...

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
91011 12 131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 08:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios